– Так, значит и тут замешаны французы, Сосо? – полувопросительно-полуутвердительно переспросил император.
– Замешаны, Михаил, – кивнул Коба, – французский след в этом деле несомненно имеется. Но главный интерес тут, пожалуй, у Ротшильдов, желающих установить монополию на русскую нефть и посадить Россию на голодный нефтяной паек. Но и Ротшильды тоже не смогли бы ничего сделать, если бы не ужасающая нищета и бесправие простого народа, который наши доморощенные нувориши считают чем-то вроде говорящего рабочего скота.
И это в таком богатом краю, где деньги в буквальном смысле фонтаном бьют из-под земли. Что уж при этом можно сказать про другие губернии. Голодного и униженного человека очень легко подбить на любое преступление, за кусок хлеба и из чувства протеста он будет убивать, грабить и поджигать нефтяные скважины. Вот с этой нищетой и бесправием народа, вызванными оскорбительным пренебрежением к нему со стороны хозяев и поддерживающих их представителей власти, вам, Михаил, и требуется бороться в первую очередь, для того чтобы избежать грядущего всеобщего бунта.
Император задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– Примерно это мы и предполагали, Сосо, – после некоторой паузы произнес он. – Но расскажи мне, как обстоят дела на скважинах и предприятиях Нобелей? Я слышал об их деятельности много разного, и по большей части полученные мною сведения были вполне положительными.
– Ну, – грустно усмехнулся Коба, – Нобели такие же неправильные, как говорит Николай, предприниматели, как и вы, ваше величество, неправильный император.
Это одни из тех немногих людей в Баку, которые думают не только о сиюминутных интересах, но и о завтрашнем дне. На их заводах все как раз обстоит более или менее прилично: рабочие получают высокую по местным меркам заработную плату, их семьи не голодают и даже имеют возможность покупать себе новую одежду и обувь, в силу чего, все, кто работают на Нобелей, всеми правдами и неправдами держатся за свое место.
Когда прошли первые слухи о грядущих погромах и волнениях, то на предприятиях Нобелей его рабочие создали отряды самообороны, готовые бить агитаторов и защищать хозяйское имущество от злоумышленников всем тем, что подвернется им под руку. Но предприятия Нобелей на общем фоне Бакинских нефтепромыслов выглядят как цветник, разбитый посреди смердящей свалки, и скорее всего, потому они так и раздражают их конкурентов, и в особенности господ Ротшильдов.
