Вихри враждебные

Таких правдивых и честных материалов из самой глубины российской жизни должно быть как можно больше. Тогда не один лишь Накашидзе лишится своего насиженного места, а может, и кое-кто и повыше рангом.

Император бросил взгляд на часы.

– Но сейчас хватит об этом, – озабоченно произнес он, – нас ждут дамы. А заставлять их ждать недопустимо. Через пять минут мы должны быть в Голубой гостиной, так что давай поспешим туда насколько это можно, учитывая, конечно, твою раненую ногу. Я сам, кстати, время от времени начинаю хромать – да и по вечерам нога ноет.

Но опаздывать нам нельзя – как говорил один француз: точность – вежливость королей.

– Идемте, ваше величество, – с улыбкой сказал Коба, вставая с кресла и опираясь на трость, – действительно, совершенно негоже заставлять дам ждать. Ирина повторяет мне это каждый день.

Честно говоря, когда я отправил в командировку в Баку Колю Бесоева и Кобу, то на душе у меня скреблись кошки. Я-то знал, что тамошние боевики – это те еще ребята, и с ними нужно ухо держать востро, а то и запросто можно остаться без головы.

Да и господа нефтепромышленники – тоже не ангелы во плоти – если они пронюхают, что мы хотим навести порядок в их бардаке, то не посмотрят, что посланцы из Питера прикатили с мандатом от самого царя.

Но, слава богу, вроде все обошлось. Хотя и подраненные, но Коба и Николай вернулись домой. Много я потом услышал разных «добрых» слов от Ириши Андреевой. Дескать, Александр Васильевич, не бережете вы ТАКИХ ЛЮДЕЙ, посылаете их в рискованные экспедиции.

Что ж, получается, мне Кобу в коробочку положить и ватой укутать? Политика – дело само по себе рискованное, а в исторические моменты, в каких мы сейчас оказались, можно приравнять политическую деятельность к боевой обстановке.

Не знаю, поняла ли Ирина то, что я ей сказал, но вроде бы мои слова ее успокоили, и она, всхлипнув, чмокнула меня в небритую щеку. Потом она попросила от себя и от Кобы навестить их, посидеть, поговорить о том, о сем.

Так что завтра вечером все заботы побоку. Даже «заплечных дел мастера» из нашей прославленной конторы должно иметь право на отдых.

Коля Бесоев никаких претензий мне не высказал. Для такого волчары, как он, это путешествие со взрывами и пальбой – не самое выдающееся в его богатой подобным экстримом биографии. Да и разговор наш касался чисто деловых моментов, без эмоций и художественных отступлений, вредных в нашем деле.