Вихри враждебные

Николай лишь подробно рассказал о том, чему он был свидетелем во время пребывания в Баку, и высказал свое мнение по поводу произошедшего.

– Знаете, Александр Васильевич, – задумчиво сказал он, прихлебывая горячий и душистый цейлонский чай из расписанной китайскими драконами чашки, – мое ощущение – мы с этим Баку еще наплачемся. Уж больно густо там все замешано. Тут и межнациональные дрязги, которые рано или поздно закончатся поножовщиной, и социальные проблемы, которые за пару месяцев нам никак не решить.

К тому же масло в огонь подливают фактические хозяева Баку – крупные нефтепромышленники. И что самое противное, многие из них, вроде господ Ротшильдов, отнюдь не являются подданными Российской империи.

– Николай, – ответил я, – ты все правильно говоришь, только насчет последнего – хочу напомнить тебе, что бывшие иностранные владельцы бакинской нефтянки нынче выведены из игры и могут лишь косвенно пытаться оказывать влияние на тамошние дела. Я прекрасно понимаю, что они имеют большое влияние на свои правительства, и нам придется столкнуться со многими внешнеполитическими проблемами, инициированными господами Ротшильдами.

Кстати, император Михаил уже просил меня подумать над тем, чтобы разобраться с ними, исходя из библейского принципа «око за око и зуб за зуб», так сказать, малой кровью, могучим ударом и на чужой территории.

– Ну, Александр Васильевич, – Коля шутливо развел руками, – большая политика – это не моя ипостась. Наше дело – что попроще.

Где-то пострелять, где-то взорвать, откуда-то кого-то похитить… Но если Родина прикажет, то я всегда готов. Исполним всех в лучшем виде.

– Да ладно тебе прибедняться, – я улыбнулся и подвинул к моему гостю блюдечко с персиковым вареньем. – Попробуй, вкусно-то как…

Бесоев взял чайную ложечку, зачерпнул варенье и отправил его в рот. По лицу его расплылась блаженная улыбка.

– Коля, это варенье тебе одна особа просила передать, – засмеялся я. – А вообще-то она хотела бы лично засвидетельствовать тебе свое почтение.

Правда, приедет она в Питер только через два дня. У нее тоже дела-с…

Мой собеседник засиял, как начищенный тульский самовар. Похоже, что Натали ему очень сильно понравилась, и он, что называется, на нее запал. Эх, молодо-зелено… Я вдруг почувствовал себя этакой черепахой Тортиллой. Впору взять и запеть: «Я сама была такою триста лет тому назад»…

Николай еще и еще разок зачерпнул варенье.