Вихри враждебные

Мои руки… они являлись для меня предметом гордости и тщательного ухода – я каждый день натирала их дорогими французскими кремами, любуясь на узкие ладони с тонкими пальцами и аккуратными ухоженными ноготками. Носить кольца я не любила и вне работы их не надевала. Лишь один из пальцев был украшен скромным золотым перстеньком, как память о том, что до сих пор было дорого сердцу…

Николай поднял бокал, наполненный искрящейся рубиновой жидкостью.

– Я хочу выпить за вас, прекрасная Натали, – голос его отчего-то заставил меня внутренне замереть – слишком уж тон произносимого тоста отличался от того, что я уже слышала десятки, сотни раз от других мужчин, – в быстротечности жизни мы часто не успеваем как следует приглядеться к тем, с кем свела нас судьба… мы торопимся вперед, к великим свершениям, забывая, что самое главное может оказаться совсем рядом.

И в итоге упускаем именно те восхитительные мгновения, ради которых, может быть, и стоит жить… мне бы хотелось, чтобы наша встреча не была легковесной и не оказалась унесенной потоком времени… Я желаю, чтобы столь удивительный подарок судьбы стал значимым и для вас, и для меня. Я чувствую себя сейчас с вами так, словно открываю дорогую шкатулку, в предвкушении обладания хранящимися в ней сокровищами… эта шкатулка закрыта на множество потаенных замочков… вы, Наталья – настоящее сокровище, я чувствую это, и для меня было бы большим счастьем, если мои ключи чести, верности и благородства подойдут к вашим замкам ума, красоты и изящества…

То ли нечто в его словах, или в голосе, или во взгляде, а может быть, и все вместе, подействовало на меня так, что странные чувства охватили все мое существо.

Я вдруг ощутила, что некая часть моей души, давным-давно загнанная в угол и забытая, словно бы проснулась…

Как завороженная, я взяла свой бокал и медленно осушила его до дна. Божественное красное вино подействовало на меня, словно живительный бальзам. И я уже не чувствовала себя роковой красавицей Натали, я уже не была коварной соблазнительницей, талантливой актрисой и хладнокровной шпионкой – нет, я снова стала Наталкой, Таткой, Наташенькой – девушкой с русой косой и ярким румянцем…

Я смотрела на моего кавказского витязя и видела, как слабеет его незримая броня.

Солнце село, и сиреневые сумерки уже заглядывали в наше купе с вкрадчивым любопытством. Контуры предметов стерлись, и благословенный полумрак окутывал фигуру моего желанного и загадочного визави. Я привстала и протянула руку, чтобы задернуть занавеску.