Вихри враждебные

Олег и Никита, изображавшие провинциальных дворянчиков, впервые вырвавшихся в Европу, были «прилипалами» у «богатенького Буратино», исправно отводя его под руки в каюту, когда Михаил Игнатьевич напивался до положения риз.

В общем, все шло своим чередом. Я гулял под ручку с Натали, вздыхал, закатывал глаза, словом, изнывал от нежных чувств. Натали умело кокетничала, дарила мне многообещающие взгляды, но вольничать не позволяла.

Михаил Игнатьевич продолжал жестоко страдать, вследствие чего регулярно в судовом буфете «поднимал гемоглобин» всеми доступными средствами различной крепости.

В Гамбурге мы пересели на поезд, который следовал в Базель. На перроне я заметил знакомую мне физиономию. В соседний вагон садился криминальрат Ганс Кригер, мой спутник по путешествию из Страсбурга до Любека. Он незаметно подмигнул мне.

Перед прибытием в Базель в коридоре вагона криминальрат, сделавший вид, что он бежит куда-то по своим делам, незаметно шепнул мне:

– Герр оберлейтенант, мы проверили – все чисто, никто за вами не следит.

В Базеле мы остановились в гостинице «Les Trois Rois» на берегу Рейна. Распаковавшись и приведя себя в порядок, мы с Натали отправились на прогулку по городу. Как мы и договорились, в случае обнаружения Парвуса нам следовало как можно натуральнее изобразить ссору, после чего я должен был покинуть Натали и оставить ее, все расстроенную и плачущую, рядом с Парвусом.

Сидящие у нас на хвосте Познанский и мои спецы должны незаметно проследовать за «сладкой парочкой» для того, чтобы определить местожительство Парвуса. После чего в самый эротический момент нагрянуть в гости к нашему «разжигателю мировой революции».

Неожиданно в мой номер заглянул ротмистр Познанский. Вид у него был довольный.

– Николай Арсентьевич, – сказал он, – люди из нашей военной разведки только что сообщили мне о том, что разыскиваемый нами господин будет сегодня в кафе «Zolli» – местного зоопарка. Так что можно не рыскать по городу, а отправляться посмотреть зверюшек. Ну, и начать охоту на главного зверя.

– Николай Игнатьевич, – сказал я, – давайте поднимайте наших хлопцев в ружье. Труба зовет. Похоже, сегодня им придется немало потрудиться.