Викинг

Я моментально смутился, а Свартхёвди заржал и гулко хлопнул меня по спине.

– Ты попался, Черноголовый! Добро пожаловать в хирд матушкиных женихов!

– Большой хирд-то? – поинтересовался я с не очень естественной улыбкой.

– На две дюжины румов хватит! И клянусь волосами Ньерда, это будет очень ходкий драккар! – Лапа Свартхёвди дружески легла на мое плечо. – Матушка, нам бы пива с дороги.

– Пива? – Кристальной голубизны глазищи глядели на меня… Нет, не «на», а как-то – сквозь… Будто я был прозрачным, а у меня за спиной находилось что-то исключительно интересное.

Еще одна пауза. На этот раз – не по моей вине. Долгая пауза…

Я забеспокоился. Было бы обидно, если бы такая потрясающая женщина оказалась малость с приветом.

– Не знаю, не знаю… – задумчиво проговорила матушка Свартхёвди, продолжая высматривать что-то сквозь мое бренное тело, – …стоит ли подносить пиво твоему спутнику…

Свартхёвди моментально убрал руку с моего плеча, а я насторожился.

Неужели я опять нарушил какое-нибудь местное табу?

– Давненько я не видела на ком-то столь явных знаков принадлежности к миру духов, – произнесла дочь Змееволка Полудатчанина.

– Его имя ничего тебе не скажет, госпожа, – сказал я осторожно, выгадывая время.

До сих пор подобного вопроса мне не задавали. То есть задавали, конечно. В этом мире каждый уважающий себя мужчина мог запросто воспроизвести свое родословное древо, причем – со всеми почетными и непочетными прозвищами каждого предка персонально, а также со всеми его свершениями и деяниями, достойными и не очень.

Однако здесь номер не прокатывал.

Следовало что-то сказать. Иначе хрен знает, чем все может обернуться.

Боковым зрением я зафиксировал перемещение Свартхёвди на пару шагов влево и назад. Оптимальная дистанция, чтобы быстренько выхватить меч и тем же движением снести чернявую голову старины Ульфа.

Учитывая, что Свартхёвди известен мой бойцовский рейтинг, вступать в дискуссии он не будет. Рубанет сходу.

И трое мужиков, тесавших какой-то столб неподалеку от нас, тоже прервали общественно полезное занятие и уставились на меня: ушки на макушке. Скажет матушка Рунгард: «Фас» – и придется мне драться не на жизнь, а на смерть. И главное: совершенно непонятно – за что…

– …имя моего отца ничего тебе не скажет, госпожа.