Викинг

— Спроси его, где их селение? — потребовал Крыыт.

На вопрос: где живешь, малец ответил неопределенно. Видно, не хотел выдавать своих. Еще один бонус с моей точки зрения. С моей, но не Крыыта.

Я перехватил руку с ножом в сантиметре от пацанчикова уха.

— А то я не вижу, что он не хочет говорить.

— А ты бы на его месте сказал?

Эст удивился. А причем тут он? Ну да. Есть источник информации. И стандартная средневековая методика ее получения. Только на кой хрен мне знать, где живет семья малышей? Судя по их прикиду, его родичи отнюдь не жируют.

— А мне его родичи и не нужны, — сказал Крыыт. — Если он скажет, где живет, значит о том, что нам нужно, тоже не соврал. Если его немного порезать, он скажет правду.

— А если тебя немного порезать, Крыыт, ты станешь немного красивее, — сказал я.

Развалившийся на травке Свартхёвди гоготнул.

— Это так, — подтвердил он. — Но чтобы сделать красавца из тебя, братец, «немного» не обойдешься.

Крыыт тоже ухмыльнулся. Он не садист. И с чувством юмора — нормально.

— Это всё, Волчок? — поинтересовался Трувор. — Тогда хватит валяться. — Витмид, заканчивай и побежали.

Витмиду дополнительных объяснений не потребовалось. Он знал, что нужно сделать. Все знали. Кроме меня. Я бы тоже сообразил, но после истории с Вихорьком, которого наши приняли нормально, как то расслабился.

Витмид снова сцапал мальчонку. За волосы. Схвати он его за рубаху, я, может, и опоздал бы, потому что смотрел в другую сторону.

— Отпусти их! — прорычал я.

— Ты что, Волк? — поинтересовался варяг. Он вообще очень спокойный мужик, Витмид. — Хочешь сам их убить?

Но рук не разжал. Мальчишка тоненько пищал. Как котенок. Девочка молчала. Только глядела на меня огромными, полными ужаса глазищами. Понимала ли она, что происходит? Или решила, что я задумал что-то похуже, чем просто лишить ее жизни?

— Мы их отпустим, — твердо произнес я.

Руки у Витмида — как клещи. Но и у меня теперь такие же. И я знаю, куда нажать.

Было бы оружие, варяг не отпустил бы. Но детишки — не оружие.

Тиски разжались, детишки попадали на траву, а Витмид оскалился. Глаза его сузились. Я его конкретно обидел. Дело не в том, что я сделал ему очень больно. Никто не вправе приказывать варягу, кроме его вождя. То, что я сделал — это оскорбление.