Викинг

Но мне было наплевать! Толчок в грудь — и Витмид отшагнул назад. А я оказался между ним и малышами.

Есть вещи, которые воины делают автоматически. Например, реагируют на оскорбление. Плевать, что мы — на марше, а вокруг могут быть враги. Даже на корабле Витмид отреагировал бы так же.

Миг — и его меч смотрит мне в переносицу…

Миг — и рядом со мной образовался Свартхёвди, прикрывая меня щитом. Берсерк даже в обычном режиме чуток быстрее, чем прочие. Он тоже действовал автоматически. Угроза мне — немедленное вмешательство.

Трувор чуточку запоздал. Он всё-таки не берсерк. Но в ключевой момент всё же оказался между нами и Витмидом, грозный, как сам Перун.

— Вы мухоморов объёлись? Убрать железо!

Витмид тут же успокоился. Теперь защита его чести — на Труворе.

— Ты приказал задавить щенят, Волк не дал, — наябедничал он. — Ударил меня.

Сердитый Трувор — неприятное зрелище. Даже, если не знать о его прозвище.

— Их нельзя убивать!

М-да. Разумных объяснений-то у меня и нет. Разумных с точки зрения викинга.

— Нельзя и всё! — выпалил я.

Разумных доводов нет, так что придется давить эмоцией.

За спиной опять пискнул пацанчик. На этот раз его схватил Крыыт.

— Нельзя убивать! — Максимальная убежденность в голосе. — Будет беда.

— Что еще за беда может случиться от смерти этих червячков? — изумился Трувор.

— Не знаю. Я сказал. Решать тебе.

Вот это правильные слова. Решать по-любому Трувору, коли он — старший.

— А если они расскажут о нас? — Это Руад. Резонный довод. Но не решающий.

— Кому? Родичам? — Я усмехнулся. — Только не говори мне, что боишься черноногих землепашцев! Пусть рассказывают, нам-то что?

— Это могут быть не только пахари, — поддержал Руада Рулаф.

— Ну да, — я ухмыльнулся еще шире. — Какой-нибудь местный хёвдинг узнает, что на его земле появились страшные норманы. Медвежонок, как ты думаешь, что он сделает?

— Запрется в своей усадьбе и будет молиться Белому Христу, чтобы мы его не нашли, — не раздумывая ответил Свартхёвди.

Я услышал, как за моей спиной Крыыт поставил детишек на землю. Оно конечно проще — зарезать. И не беспокоится. Но о чем беспокоиться? Народ у нас подобрался сообразительный.

Я развернулся. Малыши тихонько лежали на травке. Я поднял детишек. Пацанчик был легонький. Не тяжелее зайца. А девочка еще легче.

— Ты иди домой, — велел я.