Викинг

Крестьяне, по-моему, вообще никогда не моются. Разве что если в реку упадут. Впрочем, как я уже отмечал, среди этого сословия молоденьких и хорошеньких найти практически невозможно. Живут впроголодь. Работают по шестнадцать часов в сутки. Руки — в коросте, ноги — в засохшем навозе…

Остаются благородные. Но и среди высших классов красоток не густо. Да попробуй еще их отыскать. И договориться по-хорошему, поскольку по-плохому я не привык.

Зато вино здесь отличное!

Я его почти прикончил, когда сверху, вытирая руки холстиной, спустился Тьёрви.

— Разговорился франк, — сообщил он с удовлетворением. — Пошли, Черноголовый, богатство делить.

Да. Неплохо живут французские бароны девятого века. Сундучок, извлеченный из стенной ниши под кроватью, тянул килограммов на пять нетто. В основном, правда, серебро. Но хватало и золота в изделиях. И камешки имелись…

Пока мы с Тьёрви занимались дележкой, Стюрмир с довольным уханьем пользовал баронову супругу. Ту самую, что едва меня не зарезала.

Беспомощный барон глядел на это надругательство единственным оставшимся глазом и скрипел зубами.

Викинги — жестокие люди. Впрочем, кто в этом мире гуманист? Разве что я. Удар ножа — и барон отмучился. После допроса Тьёрви ему так и так не выжить. Кровища течет как из зарезанной свиньи.

— Эй, хёвдинг! Будешь? — Стюрмир поднялся, заправляя в штаны отработавшее «хозяйство».

Мне не предложил. Знал, что силком я не люблю.

Тьёрви мельком глянул на распяленную баронессу и отвернулся. Драгметаллы его прельщали больше, чем женские прелести.

— Ну как хочешь. Спрошу, может, мальцы захотят…

И Стюрмир затопал вниз.

Тьёрви делил добычу на неравные кучки. Изнасилованная баронесса глядела на него с ненавистью. Но лежала тихонько. Мы — норманы. Страшные люди севера. Страшные даже по здешним меркам. Насилие и смерть — детские шалости в сравнении с тем, что могут сотворить мои друзья.

Я забрал свою долю: тонкую шейную цепь, два женских браслета, серьги и полкило монет. Монеты ссыпал в кошель, цепь — на шею, браслеты и серьги — в сумку.

Неплохо. Довезти бы еще всю эту кучу драгметаллов до дома!

Позавтракав, мы собрались в дорогу. Теперь у нас было аж одиннадцать коней: крупных, сильных, годных для пути и для боя, и еще восемь обычных лошадок. Теперь поедем бойчее.

На лучшем жеребце восседал Тейт Мышелов. В баронских доспехах, с боевым копьем. На его месте должен был быть я (доспехи мне тоже были впору), но нэма дурных. Мне и собственной десятикилограммовой «сбруи» вполне хватает.