Кейт разинула рот от удивления:
– Что-то убивает меня? Вы в своем уме? Ничего меня не убивает. Это всего лишь пчелиный укус.
Но Энтони проигнорировал ее: слишком было велико стремление спасти Кейт.
– Энтони, – умиротворяюще начала она, – я ценю ваше участие, но меня не раз кусали пчелы, и…
– Его тоже кусали пчелы, – перебил он. Что-то в голосе Энтони послало озноб по ее спине:
– Кого? – прошептала она.
Он еще крепче прижал платок к месту укуса и промокнул прозрачную жидкость, сочившуюся из крохотного прокола:
– Моего отца.
Он умер от укуса пчелы.
Кейт не верила своим ушам.
– От укуса пчелы?
– Именно.
– Энтони, крохотная пчела не может убить взрослого мужчину.
Энтони на миг прекратил свои старания, чтобы взглянуть на нее. В глазах стыла ледяная тоска.
– Уверяю, что может, – процедил он.
Неужели он говорит правду? Впрочем, зачем ему лгать?
Поэтому Кейт не пошевелилась, поняв, что он действительно поглощен стараниями выдавить яд из ранки.
Убежать сейчас означает обречь его на муки сомнений.
– Опухоль не спадает, – пробормотал он, снова прижимая платок к ее груди. – Похоже, часть яда осталась.
– Поверьте, все будет хорошо, – мягко сказала Кейт. К этой минуте ее гнев превратился почти в материнскую заботу. Он сосредоточенно морщил лоб, а лихорадочные движения говорили о сильном волнении. Он волнуется за нее. Безумно боится, что она упадет мертвой прямо здесь, в саду. От жала крохотной пчелы.
Это казалось немыслимым и все же было правдой.
Энтони покачал головой.
– Всего этого недостаточно, – резко бросил он. – Нужно принимать срочные меры.
– Энтони, я… что вы делаете?"
"Он наклонил голову, словно намереваясь поцеловать ее.
– Придется высосать яд, – мрачно сказал он. – Сидите смирно.
– Энтони! – завизжала Кейт. – Вы не можете…
Она тут же осеклась, ощутив прикосновение его горячих губ, нежно, но неумолимо втягивавших в рот ее плоть. Кейт не знала, как реагировать: то ли оттолкнуть его, то ли притянуть к себе.
Но тут она случайно подняла голову. И оцепенела, превратившись в соляной столб, потому что увидела за плечом Энтони трех женщин, с потрясенным видом взиравших на происходившее. Мэри, леди Бриджертон и миссис Пенелопа Федерингтон, несомненно, самая заядлая сплетница в лондонском свете.
И Кейт отчетливо поняла, что ее жизнь необратимо изменилась и уже никогда не будет прежней.
