На нем не было перчаток: должно быть, снял их, чтобы ласкать Марию, и его прикосновение действовало с такой силой, что она задрожала. Оказалось, что она способна дышать, только когда палец замирал. Но стоило ему шевельнуться, и у нее перехватывало дыхание. Кейт не сомневалась, что ее сердце бьется в одном ритме с его пульсом.
– Может быть, – прошептал он, оказавшись так близко, что его дыхание целовало ее губы, – вы желали совершенно иного?
Кейт попыталась покачать головой. Но мышцы отказывались ей повиноваться.
– Уверены?
На этот раз собственная голова предала ее и сама собой качнулась из стороны в сторону. Виконт улыбнулся. Оба знали, что эту партию выиграл он.
Глава 7
Музыкальный вечер у леди Бриджертон посетили также миссис Федерингтон и три ее старших дочери – Пруденс, Филиппа и Пенелопа. Ни одна не была одета в платье, цвет которого хоть сколько-нибудь соответствовал бы ее внешности; мистер Найджел Бербрук, которому, как обычно, было что сказать, хотя никто, исключая мисс Филиппы Федерингтон, его не слушал, и, разумеется, миссис Шеффилд и мисс Кэтрин Шеффилд.
Автор предполагает, что приглашение включало также мисс Эдвину Шеффилд, но она на вечере не присутствовала. Лорд Бриджертон, похоже, был в прекрасном настроении, несмотря на отсутствие младшей мисс Шеффилд, но, увы, его матушка казалась разочарованной.
Впрочем, страсть леди Бриджертон к устройству браков уже вошла в легенду, тем более что теперь, выдав дочь за герцога Гастингса, она может спокойно подумать и о других детях.
«Светская хроника леди Уистлдаун». 27апреля 1814 годаЭнтони отчетливо понимал, что он безумец. Другого объяснения просто не было. Он собирался запугать ее, привести в ужас, дать понять, что она не смеет вмешиваться в его дела и никогда не возьмет над ним верх, но вместо этого… он поцеловал ее.
В его намерения входило устрашение. Поэтому он все теснил ее к столу в надежде, что эта ходячая наивность убоится его присутствия. Она наверняка не знает, что это такое – близость мужчины, когда жар его тела проникает сквозь ее одежду, такая близость, когда нельзя сказать, где заканчивается его и начинается ее дыхание.
Она не распознает первых уколов желания, не поймет значения медленно раскручивающейся волны жара в самой сердцевине ее естества.
А волна уже раскручивалась. Он видел это по ее лицу.
Но она, эта законченная невинность, не могла осознать то, что видел его опытный взгляд.
