И когда он нависнет над ней, мисс Шеффилд всего лишь ощутит, что он гораздо сильнее, могущественнее, и поймет, какую роковую ошибку сделала, ворвавшись в его личное святилище.
Ему следовало бы остановиться на этом и оставить ее, задыхающуюся и встревоженную. Но когда между ними оставалось не более дюйма, притяжение стало почти невыносимым. Ее запах неумолимо манил, дыхание невероятно возбуждало. Уколы желания, которые он хотел пробудить в ней, неожиданно загорелись в нем, посылая теплый зов желания по всему телу, вплоть до кончиков пальцев на ногах.
Он хотел провести пальцем по ее щеке… только затем, чтобы помучить ее, но неожиданно в ход пошла рука, уверенно опустившаяся на ее затылок, когда его губы завладели ее губами в бурном взрыве гнева и желания."
"Кейт охнула прямо ему в губы, и он воспользовался этим, чтобы проникнуть языком в ее рот. Она окаменела в его объятиях скорее от удивления, чем от чего-то иного. Поэтому Энтони пошел дальше, скользнув ладонями по ее спине и сжав нежный изгиб ягодиц.
– Это безумие, – прошептал он ей на ухо, но не сделал попытки ее отпустить.
В ответ прозвучал сердитый смущенный стон, однако ее тело стало более гибким, что позволило ему теснее прижать ее к груди.
Энтони понимал, что следует остановиться, и, черт побери, вообще не стоило даже начинать, но кровь уже пылала, и ему было… так хорошо с ней.
Он тоже застонал, чуть отстранившись, чтобы попробовать на вкус солоноватую кожу ее шеи. Было в ней что-то, привлекавшее его, как не привлекала ни одна женщина, словно его тело обнаружило нечто такое, что полностью отказывался принимать ум.
Что-то… очень правильное.
Правильно, когда она в его объятиях. Правилен сам запах, исходящий от нее. Правилен этот чуть солоноватый вкус. И он знал, что, если сорвет с нее одежду и возьмет прямо здесь, на полу кабинета, она примет его в себя и ему будет хорошо и спокойно, как никогда в жизни.
И тут Энтони вдруг решил, что когда Кейт Шеффилд не спорит с ним, она вполне может считаться лучшей женщиной во всей Англии.
Ее руки медленно ползли вверх, пока не легли ему на спину. И ее губы шевельнулись. Почти незаметно. Но она определенно ответила на поцелуй.
Тихое торжествующее рычание вырвалось из глотки Энтони. Он снова стал целовать ее яростно, исступленно…
– О Кейт! – выдохнул он, продолжая теснить ее, пока она не уперлась спиной в стол. – Боже, ты такая соблазнительная!
– Бриджертон, – пробормотала она дрожащим голосом.
– Ничего не говори.
