– А я не думала, что вы способны лгать, – тихо ответила она. – Да, вы повеса и распутник и, возможно, обладаете еще многими дурными качествами. Но ложь?!
Каждое слово казалось Энтони тяжелым ударом. Что-то неприятное тяжестью легло на сердце, и это что-то побуждало ударить ее, причинить боль… или по крайней мере показать, что не в ее власти ранить его.
– Кстати, мисс Шеффилд, – жестко бросил он, – вы не уйдете далеко без этого!
Не успела она ответить, как он сунул руку в карман, вынул ключ от кабинета и бросил в ее сторону, однако так, чтобы ключ упал к ее ногам.
Расстроенная Кейт не успела отреагировать: руки схватили лишь воздух. Ключ с глухим стуком упал на ковер.
Кейт немного постояла, глядя на ключ, и Энтони безошибочно уловил тот момент, когда она поняла, что он сделал это специально.
Она не шевелилась. А когда наконец подняла глаза, он увидел в них неприкрытую ненависть. И кое-что похуже.
Презрение.
Энтони словно ударили в челюсть. Он с трудом подавил абсурдный порыв ринуться вперед, схватить ключ, встать на одно колено и протянуть его Кейт.
Извиниться за свое поведение и умолять о прощении.
Но он не сделает ничего подобного. Он не желает перекидывать мост через эту пропасть; не хочет заслужить ее благосклонность. Потому что эта неуловимая искорка – та самая, которой так не хватало ее сестре, – потрескивала и горела так ярко, что в комнате казалось светло, как днем. И ничто на свете не могло его испугать больше, чем осознание этого факта.
Кейт оставалось неподвижной куда дольше, чем он мог предположить: очевидно, ей было неприятно нагибаться перед ним за ключом, даже если он поможет избавиться от общества виконта.
Энтони выдавил улыбку, опустил глаза вниз и тут же снова поднял.
– Разве вы не хотите уйти, мисс Шеффилд? – вкрадчиво осведомился он, наблюдая, как подрагивает ее подбородок, как конвульсивно сжимается горло.
Но тут она резко наклонилась и подняла ключ.
– Вы никогда не женитесь на моей сестре, – поклялась она, и от этого голоса по его спине прошел озноб.
– Никогда. – И, решительно повернув ключ в скважине, исчезла.
Прошло два дня. Но Кейт все еще была в бешенстве. И настроения ее отнюдь не улучшило то обстоятельство, что на следующий день после музыкального вечера лакей принес Эдвине огромный букет.
«С пожеланиями скорейшего выздоровления, – гласила надпись на карточке. – Без вашего сияющего присутствия прошлая ночь была скучна и тосклива». Бриджертон.
Мэри долго охала и ахала над запиской.
