Виконт

Попросил я мою наложницу-служанку опоить несвятого отца и как можно больше задержать его внизу. Что мне нравится в моей женщине, что она вопросов не задавала. Точнее задавала, но правильные — не «зачем», а «на сколько». Рубит фишку. Раз милорду надо — значит надо.

Покои Барентия располагались на самом верху в правом крыле — туда вел отдельный ход, заканчивавшийся на чердаке.

— Пошли, друг, — махнул я рукой и вышел в почти безлюдный по случаю позднего времени коридор.

Добравшись без приключений к его комнате, я оставил собаку снаружи.

— Побудь на стреме, только не гавкай, а поскреби лапой в дверь. Понял?

«Понял.»

— Ну и хорошо, — пробормотал я, наклоняясь над замочной скважиной.

Примитивное устройство местных замков для меня преградой не было. Да и как известно — замки только от честных людей. Вряд ли кто в здравом уме и трезвой памяти залез бы в покои Искореняющего.

Я осмотрел дверь магическим зрением. Расслабился местный мусор, даже контрольки нигде не ставит. Ну что же, зайдем на огонек.

Да, внутри, конечно, не айс. Даже шпалеры и те аляповатые, красные с золотом, превратившимся в грязные разводы со временем. Кровать, стулья, стол, заваленный бумагами, шкафы… Но сейчас меня интересует не это.

А вот тот самый письменный стол, резной, дубовый. С очень примечательными краями сходившихся фигурных реек, весьма подходящими для моего грязного дела.

Я подошел к нему. Так, Барентий ниже меня примерно на голову, значит… Я оперся о стол вымеряя примерное место удара головой.

Ага, вот здесь… Достав из кармана кусок мягкой глины сделал несколько четких отпечатков угла стола. Все, первый этап сделан. Я с тоской оглядел его орудие труда и производства. Эх, покопаться бы в его бумагах… Но сейчас нельзя. Потом, когда избавимся от него — да.

Я аккуратно вышел из комнаты. Собакин посмотрел на меня, склонив голову, типа, все, что ли?

— Пошли, — кивнул я ему.

Судя по всему, Фили долго удерживала Барентия на поводке, потому что пришла поздно.

— Ну что? — спросил я.

— Как и приказывали, милорд. Ужрался до того, что обоссался, пришлось слугам нести его в покои, — на ее лице появилась гримаса отвращения.

Я рассмеялся. Вот он, настоящий Искореняющий. Искоренять — так с размахом, пару литров и не щадя живота своего. Почек и печени тоже.

— Иди сюда, — я поманил ее и нежно поцеловал. Пока в губы.

Затем пришла пора поцелуев в шейку, ушко и вот уже пылающая от страсти Фили у меня в руках.