Виктор Глухов

Перед вождем стоял пьяный вдрызг демон, его поддерживали за руки с двух сторон сыновья Раджима.

— Вылейте на него воды, — приказал он. И когда кочевник немного пришел в себя, ошарашенно глядя на столпившихся соплеменников, спросил его: — Бургад, ты зачем убил мою сестру?

— Я не помню, — невпопад ответил демон. Потом взгляд его стал осмысленный, и он выкрикнул: — Я ее не убивал! Я ее любил!

— Это твой нож? — спросил Раджим, держа в руках клинок, на котором были явственно видны следы запекшейся крови.

— Я не мог этого сделать, — прошептал он. — Я любил Маджиму.

Вождь посмотрел на своих сыновей, и те поняли его без слов. Они скрутили стоявшего без сил воина, подняли его над землей.

— Я не убивал ее, — раздался дикий вопль кочевника, понявшего, что хотят с ним сделать. Но братья резко опустили тело Бургада на колено отца и переломили ему спину.

— Хуман, — хмуро обратился к Граппу Раджим, — ты мне не брат. Уходите из моих земель, и, если до утра вы еще будете на Семи холмах, пеняй на себя.

Потом развернулся и тяжелой усталой походкой зашел в юрту.

Прокс посмотрел в спину уходящего вождя. Вокруг стояли враждебно настроенные кочевники, а старший сын встретил его взгляд и провел ножом по горлу. Демон не знал значения этого жеста, но понял, что сыновья затаили на него злобу. Не вступая в перепалку, он развернулся и ушел.

В юрте столпились сенгуры и колдовали над раненым шаманом.

— А с ним-то что? — оглядывая возбужденных девушек, спросил он.

— Это его кинжалом убили Маджиму, — ответила Листик.

— Вот как! Тогда я очень хочу, чтобы он выжил. — Грапп оглядел отряд. — Собирайтесь. До захода солнца нам надо покинуть земли племени, иначе будет война. Нести этого волосатика будете по очереди.

Через час караван выступил из стойбища. Следом и немного в стороне двигался отряд всадников, возглавляемый сыновьями Раджима. Не пришедшего в себя шамана несли на носилках, которые входили в комплект палаток.

Грапп дал строгое указание своим бойцам и ведьмам к каравану близко не подходить, с краурами не общаться. Поэтому уходящий отряд растянулся. Караванщик только молча оглядел новый порядок движения, но промолчал.

Прокс шел погруженный в свои мысли. Он встретил хитрого и изощренного противника, острие атаки которого направлено на него. Неведомый убийца не проявлялся до тех пор, пока караван не прошел без потерь древесников.