Виктор Глухов

Если валорцы обнаружат утечку, а они ее обязательно обнаружат, искать будут не здесь, а в открытом мире. То есть я понимаю так: АД провел операцию изъятия эмбриона, агента отправили сюда, чтобы найти носителя и скрыть его от специалистов республики.

Следовательно, во-первых, спецы Валора обладают очень большими возможностями в том мире. А возможно, и в этом тоже.

Во-вторых, со мной когда-нибудь выйдут на связь.

В-третьих, я должен буду очень хорошо подготовиться к этой встрече. Но это проблемы будущего. У меня назревает большая проблема по имени Уммара сегодня ночью.

Но я знал того, кто ее мне поможет решить.

Овор весь вечер просидел в общем зале постоялого двора. Он встретил здесь знакомых по службе у барона. Они хорошо посидели за кувшинчиком вина, вспоминая события прошлых лет. Помянули тех, кто погиб в стычках с дикарями, поговорили об охоте на пещерного медведя и нехейского барса — на них не действовала магия. Пили за тех, кто ушел, за тех, кто здравствует, за нехейцев, за красивых дам (а как же без них!).

Ну и, конечно, песня, незамысловатая, но весьма фривольная, о девушке из трактира:

А дальше шло перечисление всех достоинств этой крали в подробностях, с неизменной приставкой «ой-ля-ля».

Когда Ирридар спустился вниз, песня шла по второму кругу за многими столами. При этом поющие мужики в такт постукивали кружками по столу.

Овор был в хорошем подпитии и в очень благодушном настроении.

— А вот и Дар пришел, — заметив юношу, обрадовался он. — Садись, знакомься — это Крул, вон тот — Лей.

Мы с ними ходили дикарей щипать за хребет. Зна-а-атное было время! — протянул он. — Такие бабы у них горячие, у-у-у, только страшноватые больно, — заплетающимся языком проговорил дядька. Потом глянул строго на Ирридара и нелогично добавил: — Ты чего уши развесил? Мал еще.

— Дядька, мы переехали в другой номер, получше, — сообщил новость Ирридар.

— Хорошо, показывай, — охотно согласился Овор с переменой комнат. — Спасибо, ребята. Славно посидели, доброго вам пути и покровительства предков, — попрощался он.

В отличном настроении наставник разделся и лег спать.

Проснулся от давно забытого чувства томления тела.

Кто-то осторожно, но умело гладил его там, где, кроме него, никто не трогал с того времени, как ему отдали малыша Ирридара на воспитание.

Овор пораженно замер и почувствовал, как, помимо рук, его трогают влажными горячими губами. Его мужское естество вздрогнуло. А потом решительно и гордо устремилось вверх, к звездам и ночному небу.