Виктор Глухов

Потом спросил:

— За что они тебя захватили, ты знаешь?

— Знаю, мастер, им нужен козел отпущения, которого можно сжечь как одержимого.

— А козел тут при чем? — похлопал глазами старикан. — Да еще отпущения. Что это за козел такой?

— Это тот, кого не жалко убить или свалить на него вину. Вот меня и выбрали.

Дед еще посидел молча, потом достал свернутые листки бумаги, положил рядом со мной.

— Завтра убываешь в город Бродомир, на границу. Отправишься в составе посольства к хану орков. Тебя записали помощником магистра Луминьяна.

Зайди в канцелярию за документами. — Он встал и быстро, словно ему не было столько лет, вышел.

Вроде отмазался и на время скроюсь в степях орков, неплохо получилось, решил я и посмотрел листки, что оставил старик. А вот за это спасибо, мысленно поблагодарил я его за информацию о лесных эльфарах и с хорошим настроением направился в столовую. Как ни в чем не бывало прошел мимо ошарашенных снежных эльфаров, но здороваться не стал. Только услышал, как кто-то подавился у них за столом и закашлялся.

Сел на свое место и стал есть утреннюю кашу. Мои ребята оказались не в курсе произошедших событий и спокойно сидели рядом. Ну задержался босс, ну бывает. Это меня устраивало больше всего.

— Штоф, — обратился я к товарищу, — меня отправляют с посольством к оркам в степи. Ты остаешься за старшего. — Посмотрел на удивленного паренька и строго добавил: — Смотри у меня! Чтобы все были живы и здоровы к моему возвращению.

— А почему вас, милорд? — спросила Эрна.

— Потому что меня больше не допускают до схваток и не хотят, чтобы я тут без дела болтался, — честно ответил я.

— Это да, — согласился Штоф, — вы, милорд, от скуки можете дел натворить.

Я глянул на него: и этот туда же! Ну что у меня за репутация!

В это время из-за своего стола встала Тора и подошла к нашему.

— Пусти-ка, — обратилась она к одному из моих парней. Тот посмотрел на меня и, получив подтверждающий кивок, молча встал, а эльфарка села на его место.

Она взяла мою кружку и булочку и стала с аппетитом есть.

Доев все до крошки, она вытерла уголки рта платочком, вытащенным изящным жестом из-под рукава блузки, и с улыбкой прямо смотря мне в глаза сказала:

— Чтобы дружба была крепче.

— Мм, — замычал я, не зная, как реагировать, — но бить я вас, принцесса, не буду.

— Бить не надо. Просто поцелуй. — Она не опускала своих ярко-синих больших глаз, и мне казалось, что я в них тону. Тону безвозвратно.

Но утонуть мне не дала Шиза.

— Целуй девушку, болван, — приказала она.