— Да что вы об этом можете знать, ведьма, — начал было он.
— Кое-что могу, — быстро сказала я. — Кто ударил меня по голове? Не вы ли? Меня должны расспросить, — об этом что-то говорили Мари и Жанна, что придёт дознаватель — как только я смогу отвечать на его вопросы. — Вот я и поделюсь своими соображениями.
— Больно мне это надо, я и так получу всё, — сказал злобно, и я поняла, вот прямо поняла — не врёт, скотина, и вправду он не причастен.
Но я увидела кое-что… и рассмеялась, вот прямо рассмеялась.
— Не смейте надо мной смеяться, ведьма, — прошипел он.
— Что заладили — ведьма, ведьма. У вас ведьмы все, кто вам не дал, так? — кажется, вежливо этот молодой человек не понимает, будем грубо. — Ну и правильно не дают, зачем давать нищему, который даже дыры на сорочке заштопать не умеет? И слуг у него тоже, наверное, нет, а если есть — то их не научили держать в руках иголку, — презрительно сказала я.
— Вы о чём? — нахмурился он.
— О том, что кружево у вас на манжетах дырявое, — кажется, оно просто было ветхим, и порвалось от старости.
Вообще, конечно, над таким смеяться грешно, но простите меня все, нужно ж как-то его продавить, чтобы в себя пришёл хоть немного!
— Вы… вы…
— А ещё можно руки мыть после еды, если не умеете есть аккуратно. И что, хотели ко двору, да? Да вас там засмеют, оборванного неряху. Зубы-то хоть чистите?
И вправду, от его рук пахло тем самым кроликом, и я не смотрела, как он ел — ножом и вилкой или ещё как-то.
Он отпрянул от меня, замахнулся… но послышались шаги, и ему пришлось отступить. Сначала на пару шагов назад, потом — дальше по коридору.
— Вы всё поняли, я полагаю, — холодно процедил он, прежде чем совсем исчезнуть.
А я выдохнула… и едва не стекла по стене на пол.
— Что тут было? С кем ты разговаривала? — спрашивала появившаяся Тереза. — Нужно было не ходить без меня! Эдмонда бы пережила, если бы ты послушала её камеристку, что ей нужны чистые простыни, а ей их не дали!"
"Ах, наша баронессочка тоже без чистых простыней? Потому, что её не слушают, или не знает, кому приказать? Что ж, сочувствовать не буду, своя рубаха ближе к телу.
И своя… простыня.
— Идём, Тереза. Господин Фабиан должен прийти поговорить.
Господин Фабиан появился — мы ещё и дух перевести не успели, я-то точно.
