Сейчас же господин Фабиан смотрел на меня… с большим интересом смотрел, в общем.
— И что же, вы не желаете выйти замуж как можно скорее? А то мы с вами сейчас договоримся, а потом придёт ваш новый муж и скажет, что ничего не было?
А что, брачных контрактов у них ещё нет, не придумали? Значит, придумаем.
— Господин Фабиан, я пока не собираюсь замуж.
— Но если ваше дело выгорит, вы окажетесь весьма перспективной невестой, лакомым кусочком. Именно потому, что будете богаты.
— Мне уж не шестнадцать, господин Фабиан. И я не монастырская воспитанница. Я уже однажды побывала замужем. И само по себе замужество не привлекает меня никак.
— Но вам могут назначить опекуна. Вы молоды и не вполне здоровы.
— А кто будет решать, здорова ли я? — вот ещё новости.
— Всё зависит от того, что решил господин Гаспар. Но вы ведь понимаете, что госпожа баронесса приложит все усилия, чтобы опротестовать завещание, если оно окажется не в её пользу? Точнее, не в пользу господина Симона.
— Понимаю, и даже слышала, что она уже собирает силы. И готова использовать любые способы — скажем, господин барон уже угрожал мне сегодня после ужина. Пока не обещал ничего определённого, но — уверял, что мне же хуже, если я не отступлюсь. Я тоже пытаюсь собирать силы, как же иначе? Кстати, а на чьей стороне господин Тиссо?
— Не представляю, — покачал головой управляющий.
Они не друзья, не союзники и не коллеги? Вообще если речь идёт о, не побоюсь этого слова, управлении предприятием, то топ-менеджер и юрист должны быть в одной упряжке, нет? Или всё цементировал господин Гаспар, а как после его смерти — пока непонятно?
Господи, никогда не интересовалась управлением предприятиями.
Но выбора нет, так?
— Хорошо, будем разбираться по ходу дела, — кивнула я. — Но как, мы договорились? Вы поддержите меня?
Он ответил не сразу, но вполне определённо:
— Поддержу, госпожа де ла Шуэтт, — он встал и поклонился.
— А сейчас я думаю, вам следует прилечь. Я уже отправил весточку Тиссо, он должен сообщить, в котором часу завтра подойдёт. Доброй вам ночи.
— Доброй ночи, господин Фабиан, — я тоже поклонилась, но подняться со стула не смогла — сил не нашлось.
Когда за Фабианом закрылась дверь, ко мне подскочили Тереза и Мари."
"— Викторьенн, ты была великолепна! — затараторила Тереза.
