– Ты снова хочешь угощать маму этими новомодными пакетиками? – фыркнула Марфа Ефремовна. – Словно нэпман какой-то.
– Специально для тебя – заварю в чайничке. – улыбнулся Фрунзе.
– Я уж сама. Иди лучше к детям. – произнесла она и направилась на кухню.
Чайные пакетики…
Как ему их не хватало в первые дни. Пока не догадался брать дела в свои руки.
Быстренько все описал. Как сам двойной пакетик из фильтрационной бумаги, скрепляемый скрепкой. Так и простейшую машинку для фасовки. Благо, что, имея за плечами МГТУ им. Баумана со специальностью «технология машиностроения образца 1970-х такую вещь он не сильно вспотел, решая эту задачку.
Каких-то космических скоростей ведь не требовалось. Так. Примитивная механизация.
Пошел все это запатентовал. В том числе пользуясь положением наркома, чтобы не морочили голову, сделав все быстро. Ну и начал искать производителя…
С патентом сложностей не возникло никаких.
Да, в 1904 году Томас Салливан начал упаковывать чай в мелкую тару – шелковые мешочки, сразу на чайник. Но они были безгранично далеки от пакетиков.
Предложенный же Фрунзе вариант так и вообще «родился» лишь в конце 1950 года. Поэтому оформление документов прошло едва ли не в одно касание. Влет. А дальше, Михаил Васильевич целый месяц потратил, подключив и Феликса Эдмундовича, чтобы найти приличного дельца. Мелкого. Но толкового и не хапугу. То есть, бизнесмена в самом хорошем смысле этого слова.
Что оказалось крайне непросто.
Дело в том, что НЭП строился изначально на очень специфических и, во многом, порочных принципах.
Что породило массу уродливых последствий.
Строго говоря нэпманы, как в те годы называли предпринимателей, делились на две неравные доли. Абсолютное их большинство представляло собой мелких ремесленников и лавочников, которые честно зарабатывали свой хлеб. Кое-кто поднимался и повыше. Но в целом это было категорически сложно. Если честно. Потому что сырье, транспорт и энергию жестко контролировало государство. И оно всеми доступными силами старалось ограничить доступ к этим ресурсам для бизнеса.
Плюс налоги. Плюс открытая пропаганда, находящаяся на грани публичной травли. Плюс очень деятельная и пристальная работа в целом некомпетентных органов, в которых хватало авантюристов, желающих сделать себе сделать карьеру на «раскрытии» дел. В том числе и сфабрикованных.
В общем – жизнь у таких дельцов была «сладкая» настолько, что хоть все бросай и иди простым рабочим на завод. Но, они хотели, они горели, и они пытались. Несмотря ни на что.
