— Целая толпа сегодня у нас: и Геннадий с этой, как ее… Машей, и дядя Андрей приедет! Что ты ему скажешь? — Наташа принялась аккуратно ставить на полки книги из ящика. — Разве вы…
— Что?
— Ну, мне показалось, вы немного поссорились…
— Глупости какие. Ничего мы не поссорились, с чего ты взяла? — Диана Викторовна обернулась в дверях. — Да, я знаю, о чем ты хочешь меня спросить, и отвечаю: я отказалась стать его женой.
— Мама!
— А чего ты ждала? — Диана Викторовна сердито нахмурилась. — Мне сорок шесть лет.
Практически всю свою жизнь я прожила одна, вырастила вас, устроила быт, привыкла зарабатывать деньги и принимать решения, не оглядываясь ни на чьи соображения. И теперь мне придется все это поменять? Ты думаешь, это так просто?
— Нет, но…
— Никаких «но». Это в молодости люди легко сходятся, легко расстаются — впереди вся жизнь, и если что не так, можно начать все сначала. А когда за плечами жизнь — какие-то события, отношения, трудности, пережитые в одиночку, привычки и налаженный быт, связи и переполненный шкаф, в котором нет места для еще чьей-то одежды, — тогда все не так просто.
И когда люди нашего возраста сходятся, то это очень серьезное решение, потому что они понимают: если не сложится, еще одного шанса может и не быть, да и потрясения воспринимаются глубже, и отходишь от них дольше. Потому что за плечами жизнь, прожитая врозь, слишком мало того, что объединяет, общих детей тоже нет, и строить что-то вместе в нашем возрасте уже очень сложно. Это страх перед болью, потому что ранее уже переживалась такая боль, это и сомнения, вполне обоснованные, и многое из того, чего я тебе желаю не узнать никогда.
Надеюсь, у тебя с этим мальчиком все сложится лучше, чем сложилось у нас с твоим отцом. Ладно, пойду-ка я пироги печь, а ты поторапливайся.
Наташа осталась ошарашенно смотреть на дверь, за которой скрылась мать. Она никогда не понимала, как ей удается понять в ее жизни то, чего она и сама не до конца понимала. Мать словно читает ее мысли. Наташу иногда немного раздражало то, что она совершенно ничего не способна от матери скрыть, но она понятия не имела, как мать всякий раз проделывает этот фокус, раскрывая самые потаенные ее надежды.
И об Олеге тоже догадалась. Интересно, когда, в какой момент? Они же никому ничего не говорили, просто было что-то, что невозможно объяснить, но это связывало их крепко-накрепко. А говорить об этом не хотелось, да и слов нужных не нашлось бы.
А мать как-то догадалась.
