Вирус тьмы, или Посланник

Невесомый Наум метнулся прочь, бледнея, исчезая на фоне свечения, только глаза было видно — те, что были обращены на людей. Но убегать совсем неведомое существо не хотело, озадаченное тем, что его отпустили. Видимо, оно телепатически что-то спросило у Сухова, потому что тот засмеялся, оглянувшись на Такэду:

— Он спрашивает, не смерть ли мы ищем? — Повернулся к невидимке Науму. — Я же просил обращаться по-человечески, аль не понимаешь? Есть хочешь?

Существо по имени Наум озадачилось еще больше. Пробурчало с сомнением:

— Смеешься? Мне же запрещено принимать пищу.

— Это тебе твое Великое сказало? Вранье, братец. Оно боится, что ты перестанешь шпионить в его пользу, вот и держит на голодном пайке.

— Но я же тогда видимым стану.

— А чем это плохо? Не надоело мыкаться по воле тех, кто тебя в грош не ставит? Вот я видим, зато свободен.

В глазах странного существа появилось выражение испуга.

— Оно услышит… прилетит… растрясет… разобьет…

— Авось не услышит. Не хочешь есть, беги, докладывай своим владыкам, что Посланник Семерых пришел.

Глаза, висящие в воздухе уже в трех шагах, заморгали, отразили сомнение, растерянность, недоумение, печаль. Потом исчезли.

— Жаль, — сказал Сухов. — Я думал, он поможет.

— По сути — душа еще одного мага, переметнувшегося на сторону демонов Люцифера еще до Битвы. А наказали его свои же, сами игвы, за длинный язык. Ну не хочет, так не…

Глаза перед людьми появились вновь.

— А чего надо-то, добрый господин? — прозвучал детский голосок.

— Вход в… м-м… огромную пещеру, который охранял каменный человек.

— Ну и пусть. Я, конечно, боюсь, но устал от вечного страха. Может быть, если обо мне вспомнят добрым словом, и мне легче станет? А вход вот он. — Глаза Наума подплыли к видневшемуся неподалеку валуну поперечником в два метра. — Я видел, как Великое… кая… кое… входило сюда. Но там… много… глубоко… страшно!

Голос пресекся, Наум исчез.

— Странно, что охрана главной базы доверена таким скомпрометировавшим себя стражам, — обронил Такэда, с недоверием глядя на красно-коричневую глыбу.

— Нет, не обманул! — раздался с небес грохочущий голос, и с ударом грома на площади перед людьми проявилась в облаке пламени знакомая фигура: старик в овчинном тулупе с филином на плече и с посохом в руках.

— Праселк! — узнал Такэда.

— Ба! — спокойно и даже как-то лениво произнес Сухов.