Если тебя устраивает такой расклад, добро пожаловать, если нет — давай на этом закончим, прямо сейчас.
Земля уходит у меня из-под ног, я борюсь с подступающими слезами, нет, только не плакать при нем. Я поворачиваюсь к нему и говорю с горечью:
— Ты официально приглашаешь меня в свою постель?
— Я приглашаю тебя в свою жизнь. Только она не сахар и будет правильно, если ты поймешь это сейчас, а не когда будет поздно. Я не хочу тебя ломать, потому что мне не все равно. Впервые за много лет не все равно!
Я не знаю, радоваться мне оттого, что ему не все равно или плакать, потому что ему нужен только секс.
А кто-нибудь спросит, что нужно мне? Почему мужчины все меряют по своим желаниям? Меня же Света предупреждала! Я просто трофей, только более ценный, такие не выбрасывают сразу, а ставят на полку, потому что он нравится больше, чем другие. Нарастающее возмущение переходит в злость, не желаю, чтобы он видел, что меня это задевает, мне тоже хочется задеть его побольней:
— Ладно. Только красная черта распространяется на обоих.
У тебя тоже буду только я.
— Хорошо.
— Значит, договорились. А сейчас мне нужен качественный секс, справишься?
— Что???
Захаров охреневает от моего тона, перекидывает меня через плечо и несет в спальню. Ставит возле кровати, сдирает платье, за ним в угол комнаты улетает белье. Он бросает меня на кровать, быстрыми движениями раздевается сам, наваливается сверху:
— Только потом не проси пощадить, — его глаза темнеют, по телу у меня прокатывается волна мурашек.
Он сцепляет мои руки над головой, целует в шею, спускается к груди, губами прижимает сосок, обводит его языком и засасывает до боли, волны удовольствия накрывают меня, внизу живота собирается жар, я знаю, как с ним бывает хорошо, я в предвкушении.
Мои стоны распаляют его еще больше, он освобождает мои руки, одной накрывает грудь, другую просовывает под меня, спускается, целует живот, с хриплым стоном, как одержимый, проходит каждый сантиметр. По комнате расходится эхо наших голосов, я слышу их уже фоном, меня уносит в море наслаждения.
Алан поднимается к моему лицу, мои глаза закрыты:
— Посмотри на меня, — с трудом открываю веки, не хочу возвращаться в реальность, прикусываю ему нижнюю губу. На него это действует ошеломительно. Он врывается мне в рот, мы сплетаемся языками, рука под моей попой приподнимает мой таз, коленом он раздвигает мои ноги и резко вколачивается в меня.
— Ааааа, Алааан!
Долго, мучительно долго он двигается во мне, толкаясь то медленно, то ускоряясь.
