Не больше, поскольку, по оценке экспертов, аукционная стоимость «Апельсинов в корзине» могла бы достигнуть миллиона семисот тысяч. Но и не меньше, чтобы хватило и посредникам и тому, кто украл картину в галерее. Ну что, я угадала?
– Скажем так: я отдал за это полотно сумму, которая была мне по силам. Границы вы указали верно. Как и то, что картина, купленная с рук, солидно дешевле даже эстимейта, не говоря уже об итоговой стоимости лотов.
– Хорошо, мы будем считать, что вы заплатили примерно миллион долларов, – кивнула Елена.
– Не знаю, как вам, а мне очень жаль, что ваши деньги достались вору, подлецу и, возможно, убийце.
– Вы сказали, убийце? – Брови Соколова встали домиком.
– Да. Убит один из сотрудников картинной галереи. Мы подозреваем, что это связано с кражей, – пояснил Дорошин. – Леонид Аркадьевич, мы будем вынуждены задать ряд вопросов Григорию Орлову. Так что вы уж предупредите его, чтобы не навлекал на себя дополнительных неприятностей.
Они закончили разговор и вышли на улицу, держа в руках тщательно упакованную и перевязанную бечевкой картину.
– Куда сейчас? – спросила Елена. – Я так понимаю, что раз след ведет в Москву, никакие встречи в Питере нам больше не грозят? Как-то страшно бродить по улицам с миллионом долларов под мышкой.
– Да уж, и в камеру хранения ее не сдашь, – засмеялся Дорошин. – Но не на вокзале же сидеть! У вас какие были планы на свободное время?
– В Русский музей хотела сходить, точнее, в Михайловский замок. Там выставка интересная в начале декабря открылась.
«Георг Христоф Гроот и Елизаветинское время». Дед обязательно велел посмотреть, а потом ему рассказать.
– Ну вот и пойдемте, – решительно сказал Дорошин. – Там поблизости и перекусим что-нибудь. Поезд у нас с вами только в пять часов вечера. А за сохранность картины не бойтесь, я с нее глаз не спущу. Хотя никак я не могу взять в толк, что именно в ней стоит так дорого?!
– Смешной вы. – Золотарева вдруг улыбнулась, ясно-ясно. – Вы знаете, Фальк же из Парижа вернулся для того, чтобы привезти свои картины на родину.
Мечтал о том, что они будут выставлены в советских музеях. А им, то есть музеям, после войны вообще запретили приобретать его произведения и сотрудничать с ним запретили. Он же для театров декорации делал, так и театрам было запрещено привлекать его к работе. Фальк был дружен с писателем Ильей Эренбургом, так тот говорил, что Роберта Рафаиловича практически похоронили заживо.
