Виски для пиарщицы

Ещё бы понять – за что? Накинулся, как ненормальный… В чём я виноват?

Так вот откуда у Вити ссадина на скуле и синяк на подбородке – директор холдинга не растерялся и тоже ему вмазал. Но свой хоботок, всё же, не уберёг.

- Думала, вы в Калининграде, - растерянно заметила я.

- Да уж, конечно! В челюстно-лицевой хирургии, не хотите?

Я опустила голову, быстро сложила в сумку телефон, блокнот и направилась к шкафу. Андрей Борисович преградил дорогу.

- Мне надо забрать одежду. Я ухожу, пропустите, - буркнула я.

Но директор не пускал. Он замер и смотрел сверху вниз таким взглядом, что внезапно у меня оборвалось сердце. Я вдруг поняла, что в коридоре совсем тихо, не раздаётся никаких звуков. На этаже мы с ним остались совсем одни. Вероятно, ему понадобились какие-то бумаги, и он специально заехал после окончания рабочего дня, чтобы не пугать народ побитой физиономией. Или проезжал мимо бизнес-центра и увидел на опустевшей парковке мой красный «форд»?

- Пропустите, пожалуйста, - тихо попросила я.

Но внутри уже трепыхался страх, и спина леденела.

Он меня не пропустит. И не отпустит.

Он схватил меня за руку, крутанул одним сильным движением, и через секунду я уже лежала на столе носом в стопку документов, только что любовно мною обработанную, а директор навалился сзади. Он так ловко и молниеносно провернул эту операцию, что я и пикнуть не успела, и сейчас не могла ни сопротивляться, ни шевелиться, так как была придавлена чудовищным грузом. Даже дышать было невозможно, ещё мгновение – и задохнусь под этой тушей.

Мои руки оказались подо мной, не вытащить, иначе я как-нибудь извернулась и треснула бы негодяя ещё раз по сломанному носу. Он зажал мне рот ладонью, а правой рукой стал жадно шарить по моим бёдрам, продвигаясь вниз.

- Маргарита, ну что ты дёргаешься… Успокойся. Какая ты сладкая… - горячо шептал он, прижимаясь щекой к моему затылку. - Жаль, что вот так, хотелось бы иначе. Но ты же не согласишься. Заявление написала, уволиться решила. И где мне потом тебя искать? Потом тебя уже и не поймаешь…

Он задрал мне юбку.

Я не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Это какой-то страшный сон. Я чувствовала, что директор в полной боевой готовности - то, что прижималось сейчас к моему бедру, по твёрдости не уступало граниту и сделало бы честь двадцатилетнему юноше.

Мне не хватало воздуха, от обиды и беспомощности из глаз брызнули слёзы. Если этот ублюдок сейчас меня изнасилует, моя жизнь закончится.