Виски для пиарщицы

Да чтоб у него всё отвалилось!

Я схватила сумку, метнулась к шкафу, забрала вещи и выскочила из кабинета.

- За руль не садись, а то опять в кого-нибудь въедешь! – крикнул вдогонку Глеб.

Силы постепенно возвращались, последние двадцать метров по длинному коридору пролетела стрелой. Скорее убраться из этого страшного здания!

В туалет зайти не рискнула. А вдруг кто-то ввалится следом и ткнёт меня носом в кафельную стену? Стоять в пустом холле, ожидая лифт, тоже было страшно. Теперь я ещё долго буду испуганно озираться, оказавшись в безлюдном месте.

В зеркале лифта отражалась несчастная лохудра, с мокрыми от слёз щеками и разводами туши под глазами. Спускаясь вниз, успела натянуть шубу и накинуть капюшон, а внизу, где ещё бродил народ, спряталась в уголок, переобулась, вытерла влажной салфеткой руки и, достав пудреницу, убрала с лица чёрные подтёки.

Глебушка, милый, спасибо тебе! Так злился на меня из-за разбитого «мерса», ругал матом, зверем смотрел… Но в трудную минуту не стал добивать, спас.

Поступил, как нормальный мужик, а не мерзавец.

Вот кто мерзавец, так это Андрей Борисович. Ещё и дочка у него гадина. Какая гнусная парочка! Свалились же они одновременно на мою голову. Общение с некоторыми людьми нужно строго дозировать, чтобы не отравиться их ядом. А тут их сразу двое навалилось – на одну бедную Маргариту. От души нахлебалась зловонной болотной жижи…

На полупустой парковке рядом с моим «фордом» стоял автомобиль директора.

Наверное, час назад Глеб и этот гад проезжали мимо офисного центра, и директор сразу же приметил на полупустой парковке мою яркую машину. Сказал водителю остановиться, направился в здание… А Глеб, вероятно, через некоторое время заподозрил неладное и двинулся на поиски.

В ярко-белом свете фонаря автомобиль сверкал, словно новогодняя игрушка. Машина замёрзла, внутри было холодно, а я всё ещё содрогалась от нервной дрожи. Глеб сказал не садиться за руль. Но ведь это и есть спасение, самое лучшее обезболивающее.

Ласковое урчание мотора успокаивало. Дикий ужас, вызванный мыслью о том, что сейчас могло бы произойти, постепенно вытеснялся радостью счастливого спасения.

Я выехала с парковки, оставляя позади высотку офисного центра. Никогда больше здесь не появлюсь. Почему я не послушалась Виктора? Что теперь ему сказать?

Машина летела по сверкающей вечерней улице, размеренное движение возвращало к жизни.