Високосный убийца

— Мы с Луисом пришли в Белый дом, и нам ее вручил президент, — сказала Ана. — Мы забрали Медаль Почета и «Пурпурное сердце» нашего сына. Он погиб в сражении в Могадишо.

Значит, элитные войска. Будь Самуэль Вега жив, Нина звала бы его «дядей Сэмом». А еще героем.

— Виктор умер в девяносто втором, а Самуэль погиб в бою в девяносто третьем, — дрожащим голосом рассказывала Ана. — Теперь у нас ни детей, ни внуков. — Она судорожно сжала руки. — Вся наша родня на востоке. Тут мы совсем одни.

Вега так и не оправились от горя.

По всей гостиной висели фотографии сыновей, от младенчества до последних лет жизни. Снимков со свадьбы Виктора не было, и только на каминной полке стоял его портрет с новорожденной дочерью.

Нина взяла фото, еле скрывая предательскую дрожь. Последняя память о ее отце…

— Где-то через час после рождения внучки, — ответил Луис. — Мы только-только ее увидели.

— Такая лапонька… Мы обожали нашу принцессу. — Она обессиленно прислонилась к плечу мужа.

Нина поставила фотографию на место.

Она пощадила чувства супругов. Вполне вероятно, они вообще не видели родной внучки.

— Чем больше узнаем, тем хуже, — вздохнул Луис.

Худшего они еще не слышали: сын и его семья погибли от рук серийного убийцы. СМИ в конце концов пронюхают об этой части истории и распишут каждую чудовищную деталь во всех подробностях. Старые раны вскроются и закровоточат с новой силой.

И вот отец Виктора задал самый пугающий вопрос:

— А что случилось с нашей внучкой? Где Виктория?

— Виктория? — удивилась Нина.

— Ее назвали Виктория Мария Вега, — кивнул Луис, и его взгляд смягчился. — Викторией в честь моего сына, а Марией — в честь матери.

Нина застыла. Вот оно, ее имя. Не от социальных работников, а от любящих родителей. Имя, которое она могла носить с гордостью. Она уже видела его на копиях свидетельств о рождении и смерти в документах детектива О’Мэлли, но тогда оно не произвело такого впечатления.

— Мистер Вега, мы не знаем, — отозвался Перес. — Делаем все возможное.

— Она жива? — с надеждой спросила Ана.

Нина отвернулась проглотить комок в горле. Ей страстно хотелось сказать этим людям — бабушке и дедушке! — что их потерянная внучка не просто жива, а стоит перед ними. Хотелось их успокоить. Не как профессионал, а по-родственному. Однако ее желание мало что значило. Работа есть работа, и чувства тут ни при чем.