Витязь 1

Я слишком занята в университете.

— Только не говори, что всё твоё время посвящено учёбе и только учёбе. Иначе я разочаруюсь в молодёжи, и прокляну сегодняшних студентов, позорящих это славное звание. Мы в бытность свою знали, как использовать время с пользой.

— Ты всё понимаешь, дедушка, — хмыкнула она.

— Потому что воспитывать тебя, это обязанность твоих родителей, моя же просто любить и баловать.

— Дедушка, я… — начало было княжна, и осеклась.

— Говори, внучка. Ты не сможешь меня расстроить или разочаровать.

— Не уверена, — буркнула она.

— Мы этого не узнаем, если ты мне ничего не скажешь.

— Я влюбилась дедушка. Но боюсь, что тебе не понравится тот, кого я считаю своим суженным.

— Список тех кто мне был бы неугоден слишком велик. Нельзя ли поконкретней?

— Это княжич Каменецкий.

— Который из них? — глухо спросил дед.

— Не скажу, что мне нравится твой выбор, н-но… Что сказал отец?

— Он считает, что пришла пора положить конец вековой вражде между нашими родами, и что брак его младшей дочери с младшим отпрыском рода Каменецких может стать для этого хорошим фундаментом.

— Но сам он не решился прийти ко мне с этой вестью.

— Я на коленях молила его, чтобы он позволил мне рассказать тебе лично. Ведь это я сама сделала первый шаг, без ведома батюшки и матушки.

— Платон стоит во главе рода. Я сам уступил ему княжеские регалии, право принимать решения и нести бремя ответственности за род. Если он решил, что старые обиды ничего не стоят, то так тому и быть. Мне же остаётся только порадоваться за тебя.

— Правда? — не веря в происходящее спросила девушка.

— А как же иначе, если в твоих глазах столько любви и нежности. Кстати, а ты бабушке-то уже рассказала об этом?

— Тогда поспеши, иначе она из ревности мне всю плешь проест. А после мы вместе поговорим за чаем.

Она вновь чмокнула его в щёку и выскочила из кабинета, на поиске той, кто оспаривал у деда право быть самым любимым человеком в мире. И пока проигрывала, потому что старик неизменно оказывался в плюсе.

— Позвольте, ваша светлость? — заглянул в приоткрытую дверь дьяк, ровесник хозяина кабинета.

— Ваша светлость, прошу прощения за то, что недоглядел за вашей внучкой, — понурив голову, с виноватым видом произнёс он.

— Семья моего сына уже давно не твоя ответственность, — покачал головой старый князь.

— Не вини его за то, что он верой и правдой служит не мне, а Платону. Он не мой дьяк, а главы рода, которому лично присягал на верность.