Витязь 2

— Для отличного лекаря этого вполне достаточно, чтобы определить сам факт беременности. — Победно заключил я.

— Это пока ещё ничего не значит.

— Смерть Михаила. — Словно вколачивая гвоздь, припечатал я.

— При чём тут это? Дедушка же сказал, что он мог расстроить помолвку придав огласке организацию им покушений на вас.

— Только в тот момент до меня никому не было дела, кроме Михаила. Сам он был прикован к постели после ранения, а наймом убийц занимался его слуга. И не было ни единой причины следить за ним. Известно же о его причастности стало только в процессе следствия по факту убийства Каменецкого.

Меня заподозрил околоточный надзиратель Троекуровки. Он же меня и арестовал. Я более чем уверен, что если вы потребуете немедленно представить вам человека, раздобывшего сведения о покушениях на меня, он посыплется на первых же вопросах типа кто, где, как и почему. Но мы поступим проще. — Я азартно откусил пирожок, вдруг увидев простое и действенное решение.

— И как же мы поступим? — жену явно заинтересовало моё поведение.

— Ольга Платоновна, лично мне не нравится то, что нами играют как марионетками. Я как тупой бретёр размахиваю шпагой, вы словно кукла моргаете глазками, делаете вид, что не замечаете осуждающих, насмешливых и высокомерных взглядов. Или вынуждены осаживать возомнивших о себе слишком много. И всё ради того, чтобы точка кипения дошла до верхнего предела, и Зарецкие могли нанести удар по репутации Каменецких. Фанфары, литавры, род извечных врагов посрамлён, буря в стакане свершилась, и всем плевать на то, что чувствуете вы.

— Что вы предлагаете?

— Всё просто. Давайте разрубим этот гордиев узел, и не позволим никому из них взять верх.

— И как мы этого добьёмся?

— Для начала навестим лекаря Жилина чтобы прояснить вопрос по вашему дедушке. Надеюсь его слов будет достаточно, и вы наконец поверите в причастность старого князя.

— Скажем, мне скучно быть сволочью в одно лицо. — Пожал я плечами.

— Допустим. И что дальше?

— А дальше будем удивлять народ. Но для начала расправимся с нашими яствами.

И, да, надо бы сбросить с вас метку. — Подмигнул я.

Я выложил перед ней золотой перстень с вделанной в него сферой третьего ранга, и выгравированной изящной шестёркой.

— «Щит»? — предположила она.

— На триста десять единиц. С первой обратившейся твари, добытой в секторе принадлежащей вам заставы. Больше пожалуй и не нужно, сфера будет слишком крупной.

— Как по мне, то и эта изяществом не блещет. — Рассматривая массивное кольцо, заметила она.