Витязь 2

Ольга оказалась не менее удивлённой, но при этом всё же не стала кричать и требовать, чтобы я отпустил хозяина дома. Тот же в свою очередь не мог ничего противопоставить усиливающим рунам, накачавшим мои мышцы изрядной силой. Вот уж допинг, так допинг, ВАДА нервно курит в сторонке.

— Прошу меня простить, Сергей Александрович, но всему виной ваш плотный график и скорый приход посетительницы. Приходится действовать быстро и жёстко. К тому же не помешает продемонстрировать вам серьёзность моих намерений.

У нас к вам парочка вопросов, ответ на которые у нас в принципе есть, но хотелось бы удостовериться. Ответите, и всё останется между нами. Слово дворянина. Ольга Платоновна. — Посмотрел я на супругу.

— Даю своё слово, что всё сказанное вами, останется между нами. — Торжественно произнесла она.

— Промолчите, и я заставлю вас говорить. После чего убью. — Продолжил я. — Затем перебью всю прислугу и мы уйдём. Вы ведь слышали, что меня уже четырежды пытались убить. И ведь рано или поздно достанут-таки, сволочи.

А посему терять мне нечего и шутить я не склонен. Вы верите мне?

Жилин хрипел, едва имея возможность дышать, о том, чтобы крикнуть или говорить нечего было и мечтать. Но кивнуть у него всё же получилось.

— Он готов говорить, Ольга Платоновна. Спрашивайте.

— А почему я? — склонила она головку на бок.

А молодец девочка. Тут перед ней такое действо разворачивается, а она держится с завидным хладнокровием. И ведь я её ни о чём таком не предупреждал. Каюсь.

Захотелось глянуть, как она поведёт себя в стрессовой ситуации. И ничего, нормально так. В разведку с ней можно. Ненавидеть она может только в лицо, сзади не ударит и спину прикроет. Ага.

— Мне ответы и так известны. Это ведь вы хотите в чём-то убедиться.

— Ладно. — Легко согласилась она. — Сергей Александрович, когда вы узнали о моей тягости?

Я чуть ослабил хватку на горле, и легонько толкнул его в спину коленом, говори, мол.

— Гхм-кхе. Мне стало известно об этом из слухов… — Начал было он.

Я вновь пережал ему горло и совершенно спокойно произнёс.

— Правду говорите, Сергей Александрович. Только правду. И нет, вам сейчас следует бояться ни того, кто может узнать о нашей беседе, а меня. Я ведь вас изрежу в лоскуты. Честно, честно. Мне это ничего не стоит. А главное, под «Пологом тишины» никто и ничего не услышит.

Говоря это я понемногу усиливал хватку на трахее, лишая его возможности дышать, и в то же время причиняя боль.