Я же говорил, что Стаса нельзя оставлять одного, предварительно не опутав помещение толстым слоем заклинаний. Он же камикадзе, не думает ни о себе, ни, тем более, о других.
– По-вашему, я должен был его замуровать?
– Хотя бы, - охотно согласился Петр Иванович. - Это единственный способ оградить его от ошибок.
– Его нельзя посадить под стекло, - возразил я. - Запирая его, вы только сделали его своим врагом. Не знаю, как у вас, а у меня врагов и без него выше крыши.
– Ты даже не представляешь, что натворил своими благими намерениями! - взвыл Красов.
- Они у тебя вечно благие, но что из них получается.
Я нахмурился:
– О чем вы?
– О том, что пока благодаря тебе и твоим намерениям правила ни изменились, мы проводили чистки.
А это-то тут при чем? Неужели мы его так разозлили, что у великого мага руку зачесались убить кого-нибудь бездарного?
Я удивленно вскинул брови, и он пояснил:
– Пусть это было жестоко, но раньше мы бы уничтожили поднявших шумиху, и все бы унялось. А теперь тебе придется расхлебывать самому.
– Что - расхлебывать?
У меня мороз пробежал по коже, когда он перегнулся через стол и взял одну из газет, аккуратно сложенных в кипу.
– Полагаю, ты еще не читал, - сухо произнес он и протянул газету мне.
Я закусил губу и принял ""подарочек"", который грозил оказаться смертельным.
""Магия во Владивостоке. Молодой колдун терроризирует общество"", - гласил заголовок на первой полосе.
Я с трудом сглотнул и поднял на Красова глаза.
– Читай, читай, - кивнул он, и - надо же! - в его тоне не было даже тени злорадства.
- Я подожду. И Стас тоже подождет, никуда он не денется.
Я сморгнул и принялся читать, буквально физически чувствуя, как земля уходит из-под ног.
""Наши корреспонденты уже ни раз уделяли внимание молодому доктору краевой больницы Денису Андреевичу Ветрову. Но до сих пор вся информация, полученная о нем, была глубоко положительной, поэтому все невольно закрывали глаза на странности, которые так и окружают этого человека. И этих странностей удивительно много.
Пациенты все пять лет его работы в городе, твердят, что он исцеляет буквально одним прикосновением, другие доказывают, что Ветров понимает животных, а некоторые уверяют, что когда он заходит в помещение, его неотступно преследует ветер. Но все это спускалось со счетов, потому что он действительно исцелял тех, для кого, казалось, нет ни единого шанса, и даже отказался от предложения стать ведущим врачом в одной из самых престижных клиник Германии.
