Но изобретать что-то новое нам же никто не запрещал? В конце концов, сверх казённого заказа мы ведь можем делать ружья и для коммерции, для тех же охотников, и тут вопросы по изменению калибра ствола, и по введению новой пули возникнуть ни у кого не должны. А там кто его знает, может, чего-нибудь и изменится, и охотничья винтовка наша станет и в армии востребована. Так что работы по ней продолжаем. Выемка – это хорошо. – И Алексей опять ковырнул заднюю часть пули. – Но сюда, как я уже говорил, нужно вставлять железную чашечку, чтобы при выстреле пуля сильнее в нарезы входила и не было бы прорывов пороховых газов.
Совсем скоро приедут прессовальные механизмы, и Архип нам этих чашечек надавит тысячи. И вообще подумайте подольше над пулей: может, ей бороздки какие-нибудь сделать для лучшего закручивания при выстреле и придания большей точности? Оставить с острым кончик или закруглить его? Сделать саму пулю длиннее или, наоборот, покороче? Вопросов много, и решать их можно только лишь после долгого отстрела самыми разными образцами.
"
"– Согласны, Алексей Петрович, уже начали новый ствол под меньший калибр на сверловку запускать, – заявил старший оружейников. – Механику всю мы поняли и уже отработали, осталось ещё свои улучшения в винтовальное ружьё внести. Думаю, через пару месяцев его вам уже представим.
В поместье тем временем продолжали подкатывать отставники. К началу посевной приехали Жалейкин с Лебедевым. Все десять полковых офицеров, вышедшие из подлого сословия и уволенные по указу императора из армии, собрались вместе.
– Мы уже тут обжились давно, а они только явились – не запылились, – подтрунивал над Василием и Михаилом Травкин. – Чего, братцы, хорошо, что ли, в сторожах так дворцовых было?
– Терпимо, – буркнул Лебедев. – Какая-никакая, а служба, нельзя же было просто так вот всё бросить и уйти. Рассчитали за три месяца, вот мы и поехали. Еле добрались до вас, всё в грязи утонуло. Ямщики на станциях ленятся, не хотят на дорогу выезжать, только для государственных курьеров и большого начальства исключение делают.
До нитки нас обобрали, сволочи. Перед Калугой сапоги отдал, видишь, в каких туфлях явился. – Он притопнул по земле ногой.
– Ничего, тут и оденут, и обуют, – пообещал Кузьма. – Неделю потаращиться дадут, а потом к работе приставят. Мы уже все по разным артелям и по заводским цехам давно разошлись, кто в учётчиках, кто в помощниках мастеров, кто при поместной канцелярии теперь состоит, и вам тоже дело найдут.
