Словно бы понимая, о чём идёт речь, пасюк пискнул и нырнул в продух, следом за ним убежали и все остальные крысы.
– Вот ведь умные твари. Ну ладно, лучше уж одного кормить, чем всю стаю. – Он прилёг на кровать, а на двери скрипнула, опускаясь, крышка глазка. – Всё, на сегодня представление окончено, – проворчал Алексей, поворачиваясь к двери спиной. – Приходите завтра, цирк отдыхает."
"Суббота была днём особым, по субботам, через одну, в Алексеевском равелине была баня. Ну как баня – помывочная. Происходило это в комнате без окон, тускло освещённой масляными светильниками, где на длинной деревянной скамье посередине стояли две деревянных шайки, одна с горячей, а другая с холодной водой.
Внутри же самой комнаты воздух был тёплый и влажный. Учитывая скуку тюремной жизни, посещение бани было, конечно, Событием. В прошлую помывку произошло вообще нечто интересное. То ли надзиратели недоглядели и завязали материю на глазах неаккуратно, то ли сказалось то, что он запнулся в потёмках, выходя в коридор. В левом глазу мелькнул яркий свет, и в повязке появилась щель, через которую Алексей разглядел длинный коридор и ряды дверей.
А ещё, проходя под руки с надзирателями по этому самому коридору, он увидел в окне каменную стену, а поверх неё небо и солнце! Там, за пределами его узилища, была жизнь, и он в неё обязательно вернётся! Непременно. Главное, в это верить! Но до бани нужно было опять ожидать появление Лиса и вновь отвечать на такие привычные уже вопросы. «Хотя что-то в его поведении начало меняться, – анализировал Егоров.
– Такой хладнокровный и уверенный в самом начале, потом он начал проявлять эмоции, а в последний раз вообще сбился с привычного хода допроса, был тороплив и не уверен в себе. Похоже, действительно, что-то не ладится у Беловинского в деле и это его начинает сильно раздражать. А может, и правда начальство начинает торопить, требуя хоть какого-то результата. Третий месяц прошёл, а его-то всё нет. Значит, нужно ожидать смену тактики и быть готовым к новым приёмам этого хитрого и коварного человека».
– Личность номер десять, к окну! – донёсся окрик надзирателя, и застучали дверные засовы.
А вот и обед. Алексей встал, куда и было приказано, и в камеру зашли трое надзирателей. Глиняная миска, крынка с водой, горбушка чёрного хлеба и небольшой, в два сложенных вместе пальца, кусочек сала были выложены на стол.
– А вот это вообще замечательно! – Со своего места у окна Алексей разглядел среднего размера луковицу и варёное яйцо.
