Вход не с той стороны

Матерясь перекатился и уже вскочил, собираясь припечатать гада еще раз, но эстонка успела всадить копье в башку оглушенной твари. Гадина еще дергала лапами с впечатляющими когтями и шипастым хвостом, но потенциально уже сдохла.

– Какого хрена? – в бешенстве заорал я. – Почему меня не позвала. Я бы ее пристрелил.

Герда немного смутилась, быстро подтянула и застегнула шортики, покраснела и ответила:

– Зачем?.. Патронов мало, да я бы и сама справилась…

– А если бы оно тебя сожрало, что мне тогда одному… – я осекся, не желая показывать реальную глубину моего горя от утраты вредной девицы.

– Что тебе непонятно, дурак?! – вдруг заорала Герда. – Пописать я слезла. А тут эта гадость подкралась и чуть меня за попу не укусила… Не ржи, скотина, кадык вырву. Знаешь, как я испугалась?! Как дам сейчас по башке…

– Все, все, не буду… не дерись… попа хоть целая?.. – Я чуть не подавился от смеха.

– Целая. Знаешь, как я ее берегу, – очень серьезно ответила Герда и сама расхохоталась.

– И ничего не зверское. Как у нормального героя. Словом, героическое лицо, – я вдруг смутился. От чего, интересно?

– Герой, герой… – Эстонка захохотала. – Я и без тебя ее победила бы.

– Говорю же, ей конец приходил. А ты реально испугался за меня? Ну скажи?

– Всё, отстань. Дракона твоего вечером съедим, а пока марш наверх.

– Раскомандовался тут…

Общими усилиями ящера затащили на валун, а потом забрались на лодку.

Дышалось внутри уже гораздо лучше, и я решительно открыл люк на левой переборке, ведущий в носовой отсек капсулы. Лучик света метнулся по приборам и…

И я чуть не получил разрыв сердца – луч выхватил из темноты допотопный резиновый скафандр с круглым, заляпанным чем-то изнутри, прозрачным шлемом, пристегнутый привязными ремнями к металлическому креслу.

– Млять… – я наконец разглядел, что скафандр на груди разорван и из него торчат сероватые человеческие ребра.

– Ну что там? Не молчи… – в отсеке раздался приглушенный голос Герды.

– Да пошла ты… – я в сердцах ругнулся и, поводив фонариком, обнаружил еще три кресла – тоже не пустые.

Кресла располагались как-то странно, три в ряд, по левую сторону узенького прохода, а четвертое, которое я осмотрел первым, с правой стороны.