Рванула так, что сердце не поспевало и словно плелось где-то в хвосте. А когда, казалось бы, взлетела к небесам, увидела просторный, совершенно пустой холл, залитый светом от таких же панорамных окон, и три двери. Проверив каждую из них, убедилась: закрыто.
А ещё я сделала удивительное открытие: Мартин не гнался за мной. Он всё так же стоял на первой ступени лестницы и, подозреваю, что ждал моего «триумфального» возвращения.
– Разве ты не поднимешься? – крикнула я ему, свесившись через перила.
Мартин запрокинул голову вверх.
– Нашла что хотела?
– Ты ведь специально меня спровоцировал, признайся! – обвинила я
– Но и про мои правила я предупреждал. Кажется, тогда ты ответила, что это спорный момент. Всё ещё надеешься обыграть?
– Мартин, иди сюда, – миролюбиво попросила я, а он притворно ахнул:
– И после всего, что нас связывает, ты не заставишь меня на себе жениться?
– Очень смешно! – буркнула я, довольная уже тем, что он всё же сдвинулся с места.
Когда Мартин, наконец, поднялся, мне пришлось ему улыбаться.
Пришлось, потому что я не хотела ссориться, я хотела его понять, а он явно сопротивлялся.
– Нравится? – зачем-то спросил он, имея в виду дом, хотя я смотрела не на дом, а прямо в глаза.
– А что ты подумал, впервые увидев меня? – привычно играя против правил, задала я новый тон размеренной беседе.
Мартин всё понял и улыбнулся. Наполненное светом пространство обволакивало грубый мужской силуэт, сглаживало углы, смывало грани. А ещё смягчало откровенный напор. Я, занимая позицию и показывая, что никуда не спешу, устроилась прямо на полу, он же облокотился о перила и, казалось, ответил навскидку первое, что пришло в голову:
– Я подумал, что Астафьеву страшно не повезло.
Его выверенный в одной плоскости разум просто не выдержит таящейся в тебе экспрессии.
– Как ты вообще узнал, что я пришла с ним?
– Всё просто: зал галереи, в котором проходил аукцион, принадлежит мне. Всех приглашённых гостей я знал в лицо, а о том, что Астафьев пришёл с дамой, охрана доложила на входе.
– Можно подумать! – фыркнула я, не поверив ни единому слову. – Но я говорила не о том вечере. Я говорила о моменте, когда мы встретились на реке, помнишь?
– Нет, – сорвалось с его губ прежде чем мои слова достигли цели.
– В смысле нет? «Нет» – значит, ты не ответишь или «нет», не помнишь?
– Нет, не отвечу.
Я опешила от подобной наглости, но всё же уточнила:
– Почему?
– Потому что любой вопрос – это всегда пятьдесят на пятьдесят.
