Поясница была против и отреагировала агрессивным прострелом.
– Ну давай, скажи, что боишься темноты, – раздражённо процедил Мартин со злым смешком.
Юля поняла его интонацию как-то неправильно и вместо того, чтобы закрыть дверь с обратной стороны, прошла в комнату, села на кровать, а затем ещё и скользнула под одеяло. Из одежды на ней была только футболка. Обнажённая грудь и возбуждённые соски чётко прорисовывались под тонким хлопком. И иначе как провокацией такой её манёвр назвать было нельзя.
– Я не боюсь темноты, – прошептала она, сверкая глазищами. – Просто хотела быть ближе к тебе.
Юля чего-то ждала, но идти у неё на поводу не хотелось. Не сейчас, не так быстро, а самое главное… не в его нынешнем состоянии! Когда каждое движение как лезвие бритвы отзывалось на нервных окончаниях. Мартин довольно жёстко пресёк её попытку приблизиться, удержал ладонью прямо за лицо.
– Мне показалось, что мы поняли друг друга, – проговорил он так, чтобы дошло, чтобы не потерялось, но она спросила:
– Ты сейчас о чём? – и невинно повела плечиком.
Оставалось только зло рассмеяться. От боли и безысходности. А ещё от возбуждения, которое било током в пах, наплевав и на боль, и на то, что так отчаянно щемило в пояснице.
– О личном пространстве, – прорычал Мартин в её сочные губы, которые так капризно изгибались от довольно грубой хватки, ведь хорошенькое личико он так и не отпустил.
Юля задумалась, а потом дала вполне искреннее пояснение:
– Я не виновата, что всё самое лучшее неизменно оказывается в твоей части дома!
– Господи… – в какой-то немыслимой безысходности простонал Мартин.
– Спальня-то тебе чем не угодила?
– В ней неуютно. У тебя совсем не так…
Юля стреляла глазами, а он просто терялся в безумии, которое воцарилось в собственном доме.
– Уступить тебе мою спальню? – уточнил он с надменным смешком. Юля тут же ретировалась и отчаянно закачала головой.
– Нет!
– Тогда что?
– Поцелуй меня, – попросила она так, будто боялась упустить что-то важное.
– Что?!
– Поцелуй меня, – повторила Юля свою просьбу. В этот раз настойчиво и чётко. А у Мартина от напряжения всё закручивалось в узел. Внутри в узел, а в паху, наоборот… даже поясница временно заткнулась.
– С чего бы это? – весело хмыкнул он, обалдев от такой самонадеянности. Поцеловать хотелось до одури, но смотреть на неё такую – как отдельный вид удовольствия. Извращённого и эгоистичного.
