Жадно и собственнически. А когда перекинула ногу и уселась на его бёдра – снова стукнула по наглым ладоням, которые вздумали взять своё. «Нельзя!»
– Ты серьёзно? – фыркнул Мартин тогда, а она нормально так припечатала его член, плотно прижавшись к паху. Чувствительно, но пока ещё не больно – потому что предупреждение.
Пижамные штаны она тоже спустила так, чтобы лишь подразнить: уже доступно, но ни черта не удобно! Член, почувствовав свободу, отчаянно забился, Мартин застонал сквозь зубы.
– Послушай меня, – процедил он, пытаясь удержать ладонью её затылок.
Он хотел схватить её рукой раз, другой, но Трофимова, как норовистая и породистая лошадь, ловко уходила от прикосновения, не признавая в нём ни хозяина, ни друга.
– Юль, ну, давай серьёзно! – попробовал Мартин договориться, но Трофимова сделала вид, что не понимает.
– А спорим, ты будешь просить меня? – сверкнула она глазами. – Просить, чтобы не останавливалась?
– Я прошу тебя не начинать, – рыкнул он и дёрнул штаны вверх, но Юля оказалась быстрее.
Она оказалась хитрее, оказалась опаснее и куда горячее, чем он мог себе представить. И… да… он просил её не останавливаться. А «не начинать» больше не просил. Впрочем, было вообще не до слов. Все силы уходили на то, чтобы не вскидывать бедра, пытаясь поймать нечаянное касание её губ, пытаясь удержаться на грани удовольствия ещё хотя бы мгновение. Силы уходили на то, чтобы не стонать в голос, когда её губы смыкались вокруг головки, сжимая её на грани боли.
Силы уходили на то, чтобы не вцепиться пальцами в волосы и не закончить начатое в привычном для него темпе, на привычной глубине. В минете Юля не была профессионалкой в широком смысле этого слова. Она двигалась не к результату. Всё, что хотела, так это получить удовольствие, а не доставить его. И, нет, приблизиться к финалу она не торопилась.
Пока Мартин пытался толкнуться глубже и задержаться дольше, она игриво фыркала. А потом в наказание непослушно облизывала, медленно вела языком по всей длине, чуть дольше положенного задерживаясь на уздечке.
Била по ней самым кончиком, вызывая какую-то сумасшедшую вибрацию. В голове и в теле, а, главное, в члене. Только вот кончить не давала. Подводила к самому краю и раз за разом спрыгивала, обламывала. Пережимала его у основания, когда неожиданно увлекалась и грань была бессовестно упущена.
Крупными каплями пота были покрыты грудь, шея, лицо. Во рту – пустыня, в голове – чёрная дыра.
