– И что ты там говорил про сообщение?
– Если подняться на гору, то будет сеть, – уведомил он, пытаясь задавить меня взглядом.
Я тоже была сильна в подобных играх и не собиралась уступать лишь потому, что вспылила якобы!.. без оснований. Вот только ситуация выходила такая, что…
– Извини… – пробормотала я, включая заднюю. – Пойдём сейчас?
– Завтра утром, – бросил он и направился к двери.
– Но почему не сейчас?! – топнула я ногой, а Мартин резко развернулся, но вместо того, чтобы прикрикнуть, лишь холодно процедил:
– Потому что я сказал «завтра».
– Мартин, но я же извинилась! – воскликнула я, когда он задумал сбежать. – И могу извиниться ещё раз! – добавила, отправившись следом.
– Юль, скоро стемнеет, идти сейчас небезопасно, – терпеливо проговорил он на ходу, а когда остановился, я врезалась в мощную спину. – И не нужно бежать за мной – дело не в извинениях.
Мартин шагнул вперёд, а я упрямо двинулась следом, и ему пришлось остановиться снова.
– Я тоже был неправ… Прости…
– Мартин…
– Всё завтра, – отмахнулся он, не желая даже слушать.
– Упрямый осёл! – фыркнула я, но постаралась сделать это так тихо, чтобы он не услышал.
Оставшаяся часть дня прошла в осаде. И даже если выходило пересекаться, я делала вид, будто безумно занята, а он… ему делать вид не приходилось. Но в итоге вышло так, что из-за своей же глупости, я осталась без посиделок у камина, без приятной компании и без возможности бросать пылкие многозначительные взгляды. Мне нравилось, когда Мартин ловил их.
Подозреваю, что в такие моменты он чувствовал себя жутко взрослым и правильным, а я казалась ему капризной и взбалмошной. Возможно, так и было, но я продолжала смотреть, а он не смел меня в этом упрекнуть. Это была игра для двоих. Занимательная и в некоторой степени опасная.
– Я набитая дура! – зло пробубнила я, обижаясь теперь только на себя."
"Спать в итоге легла раньше времени, а вот проснулась, будто меня кто-то толкнул. «Приближался рассвет». Эта мысль так ясно пульсировала в моём мозгу, словно я грезила ей не один день.
В любом случае сон как рукой сняло, и продолжать мариновать себя в постели, было просто глупо! Прокравшись на лестницу, я заглянула в холл и возликовала: мольберт стоял на месте. Взяться за кисти было страшно и здесь уж, скорее, влиял протест, а не только желание. И на полотне должна была оказаться моя картина! Потому что я этого достойна…
Панорамное окно, указывающее на восток, было открыто. Единственное во всём доме.
