Мольберт был в моей комнате даже раньше обещанного, а я точно знала, что хочу изобразить. Правда, в этот раз выбор красок не радовал глаз.
Глава 34
Холст пестрил десятками оттенков серого, чёрного и коричневого, а я всё не могла остановиться, придавая картине реалистичности. Особенно хорошо удался взгляд. Он проникал в самую душу и словно выворачивал её наизнанку. Я стояла у мольберта больше восьми часов, и остановиться по-прежнему не хотелось. Когда вдохновение прёт с такой силой, отрываться на мелочи, вроде перекуса или туалета кажется смешным.
Это уже давно не был просто… рисунок… это частичка души, которая перетекла в новую ипостась и получила шанс прожить намного дольше, чем мои воспоминания, мои чувства. Пожалуй, она проживёт даже дольше, чем я сама… Я смотрела на полотно и непроизвольно морщила лоб – реалистичности вышло даже больше, чем хотелось, и образ, перенесённый на картину, казался куда более живым, нежели его прототип.
Мартин вошёл в комнату, когда свет лампы стал порядком раздражать глаза, недолго постоял за плечом, будто безусловно догадываясь, что меня это не отвлекает, и только тогда неравнодушно вздохнул.
– Ты решила заморить себя голодом?
– Но ты же видишь, что я работаю, – беззлобно отозвалась я, хотя и почувствовала, как наваждение схлынуло, оставляя в голове и теле приятную пустоту – картина была практически завершена.
– Я стучал, но ты не открыла.
– Серьёзно? Ума не приложу, где я этого набралась! – фыркнула я, а Мартин улыбнулся – это можно было почувствовать… нервными окончаниями, кожей на затылке, спинным мозгом – не знаю чем, но я чувствовала!
– Если сейчас не поешь, то завтра не встанешь и не сможешь принести в этот мир очередной шедевр.
– Шедевр не может быть очередным, он всегда уникален и неповторим!
– Забыла добавить, что при всём при этом я бесконечно прав, и что обязательно составишь мне компанию за ужином.
– Не думала, что ты нуждаешься в компании, – фыркнула я, – прежде как-то обходился.
– Я не был знаком с тобой. И вот, оставшись один, вдруг осознал, что жизнь без тебя скучная и пресная.
– Ага, и потеряла смысл! – посмотрев на Мартина через плечо, подсказала я.
Вот только поймав на себе его взгляд… нетерпеливый и жаркий, вдруг смутилась. На талию легла горячая ладонь, щёку опалило мужским напряжённым дыханием. Мартин приблизился, прижался ко мне со спины, но теперь смотрел только на холст.
