Собственно, Дмитрий и не имел в виду, что Гринько нужно немедленно задержать. Он черным по белому написал: «Установить внешнее наблюдение». Но его взяли. Кстати, на подходе к товарному двору. Что он там делал?
«А может быть, Гринько имеет отношение к хищениям из товарняков? Это объясняет и его частые наезды в Питер, и поджог. Огонь, как известно, лучшее средство замести следы – и не только убийства».
Дверь открылась, и в кабинет ввели Гринько.
– Здравствуйте, Николай Степанович. – Самарин встретился взглядом с путевым обходчиком.
После ночи, проведенной в камере, тот выглядел осунувшимся, но глаза смотрели колко.
– Я хочу знать, на каком основании меня задержали, – вместо приветствия сказал он.
– Что вы делали на подходах к товарному двору?
– Это мое дело, – отозвался Гринько.
– В последнее время там участились кражи, – спокойно продолжал Самарин, – и подозрительные лица задерживаются.
– Значит, вы подозреваете меня в краже из вагонов. – Губы Гринько скривились в презрительной усмешке.
– Согласитесь, Николай Степанович, ваше поведение не вполне понятно. Дело о поджоге еще не завершено…
– Ну да, я хотел там что-то уничтожить, – снова скривился путевой обходчик, – поджег собственный дом. Я вообще темная личность. Что-то хотел скрыть – то ли труп, то ли краденое. Или и то и другое. Правильно я выражаюсь?
Что-то в его словах царапнуло Самарина. Что именно?
– Обвинение вам пока не предъявлено. Вы слышали о том, что сейчас на всех железных дорогах усилено патрулирование, есть приказ задерживать подозрительных? Вы все-таки железнодорожник, мы с вами коллеги, можно сказать.
– Что-то слышал…
– И знаете, с чем это связано?
– Представляю.
– Тогда ответьте, пожалуйста, на вопрос, что вы делали в ночь с двадцать второго на двадцать третье октября? Незадолго до того, как сгорел ваш дом?
– В ночь с двадцать второго на двадцать третье… – задумчиво сказал Гринько, – я был дома. Подтвердить это никто не сможет, потому что я был один.
Собака, к сожалению, не свидетель.
Нет у меня алиби, – он усмехнулся, – так что можете меня подозревать и дальше.
– Относительно поджога что-нибудь хотите добавить?
– Пожара.
– Николай Степанович, не проходит ваша версия о пожаре. Канистру опознал ваш сосед Коржавин. В канистре – следы бензина. Факт поджога установлен инспекторами пожарной комиссии.
– Мне добавить нечего, – глухо сказал Гринько.
– Тогда и у меня больше нет вопросов. Мне придется вас задержать еще на двое суток.
