Дмитрий повесил трубку. Неужели? Значит, все-таки не зря они составляли фоторобот и делали объявление по телевидению, хотя кое-кто и сомневался, Устоит ли будоражить общественность.
– Ты уходишь? – удивилась Агния. – Неужели все-таки решился?
– Срочно вызывают на работу.
– А-а, вот оно что, – разочарованно протянула сестра, – жаль, что нельзя жениться на работе. Ты был бы вернейшим из мужей.
Но Дмитрий уже ничего не слышал. В голове теперь было только одно: взяли.
А вдруг ошибка? К сожалению, это очень возможно.
По всем нашумевшим делам маньяков брали немало неповинных людей.
Машина уже ждала у парадной. До Ладожского вокзала добрались в рекордно короткое время. Вампира еще не доставили. «Не вампира, а подозреваемого», – одернул себя Самарин.
– Что-нибудь известно о нем? – обратился он к дежурному.
– Со Школьной сообщили только, что при нем обнаружен паспорт на имя Пуришкевича Глеба Сергеевича, шестьдесят первого года рождения. Прописан:
Чкаловский проспект, дом двадцать восемь.
«Почти сосед», – с невольным отвращением подумал Самарин.
– Что-нибудь о нем еще успели выяснить?
– Работает в Институте славяноведения Академии наук, научный сотрудник.
Проживает вместе с матерью. На станции Школьная имеет дачу.
Вот так оно и бывает. Безобидный научный сотрудник, гуманитарий. Живет вместе со старой матерью. Тихий, мирный. А за этой личиной скрывается вампир, садист-убийца.
Разумеется, пока не успели выяснить, как он характеризуется на работе, каким его видят соседи, но Дмитрий был уверен, что тут будет все в порядке.
«Мухи не обидит», – вспомнились слова из телепередачи.
Снаружи послышался шум мотора: привезли. Голоса: «Давай шевелись!»
Дверь распахнулась, и в дежурное отделение втолкнули мужчину. Самарин впился в него взглядом. Перед ним был человек именно такой, какого он представлял. Чуть выше среднего роста, сутулый, в куртке и шапке. Руки скованы наручниками. На бледном лице – отчаяние. Он был достаточно похож на свой фоторобот, если не считать того, что на искусственном портрете был изображен совершенно спокойный человек, лицо же этого было искажено страхом.
Он огляделся, словно не понимая, где он. Жалкий, напуганный, растерянный. Да, не таким он был, когда нападал ночью на беззащитных женшин.
Дежурный открыл дверь одиночной камеры, и милиционеры втолкнули туда подозреваемого.
– Вот, обнаружено при нем. – Один из милиционеров поставил на стол большой черный портфель, затем положил паспорт, ключи от квартиры и записную книжку.
