«Все, – ответил внутреннему голосу Дмитрий, – с сегодняшнего дня – новая жизнь. Новейшая».
Он встал, решительным жестом снял с вешалки куртку и с такой силой схватился за пуговицу, что она отлетела. «Нет, ты безнадежен», – вспомнились слова Агнессы.
– На Ладожский, Дмитрий Евгеньевич?
– Да нет, Катюша, хочу прогуляться. Сестра просила посмотреть микроволновки. Думает, не купить ли. А потом тут, говорят, новый зоомагазин открылся. Хочу взглянуть на ошейники, на поводки… Да что ты так смотришь?
Катя Калачева действительно смотрела на старшего следователя раскрыв рот.
– Что с вами, Дмитрий Евгеньевич?
– Со мной все в порядке. Я в прекрасной форме. Кстати, думаю теннисом заняться. У нас на Каменном острове прекрасный корт, хотите, присоединяйтесь вместе с Никитой.
Катины глаза округлились еще больше, но от комментариев она воздержалась.
– Поступил ответ на ваш запрос в Душанбе. Насчет Гринько.
Самарин потер лоб. Кажется, действительно пора отдохнуть.
Впервые в жизни с ним случилось такое – он забыл о том, что отправлял запрос. Но Кате об этом совершенно не обязательно знать.
– Ну и что там?
– Да, собственно, ничего. В противоправных действиях не замечен. Да сами можете прочитать. Сын и жена погибли.
– Вот как? Когда? При каких обстоятельствах?
– В конце девяносто второго. Попали в зону перестрелки. Нелепая смерть.
Сколько лет сыну?
– Сейчас, – Катя заглянула в бумагу, – Гринько Григорий, восемьдесят второго года рождения.
– Спасибо, Катя.
Вспомнился Митя Шебалин. Мальчик примерно того же возраста… А может быть, он зря подозревает Гринько то ли в сексуальных извращениях, то ли в использовании детской рабской силы… Может быть, все гораздо проще…
– Мне нужен старший следователь Самарин. – В дверях стоял пожилой мужчина, которого Дмитрий видел впервые в жизни.
– Я вас слушаю. По какому поводу? Ни слова не говоря, мужчина подошел и положил перед Дмитрием документ.
Катя тактично вышла. «Дубинин Осаф Александрович, – прочел Дмитрий, – агентство „Эгида-плюс“». Дальше следовала печать учреждения, которое, как к нему ни относись, умеет внушить к себе уважение.
– Я понимаю, что вы человек занятой, и скажу сразу – я по делу Пуришкевича. – Мужчина поднял руку:
– Знаю, вас от этого дела отстранили.
Потому я и пришел к вам.
Дмитрию оставалось только смотреть на неожиданного гостя и ждать, что он скажет еще.
