Надо обязательно заметить этаж, а потом проследить, не загорится ли окошко в какой из квартир. Выждать, пока эти двое обормотов докурят и уберутся с глаз долой. Подняться на площадку, позвонить в дверь и…
И… что?
Лифт остановился, дойдя до четвертого этажа, но никакого окошка не загорелось. Зато Николай вспомнил бесхозный обгоревший ларек возле метро. Там наверняка можно, не привлекая внимания, выломать увесистую арматурину. Потом вернуться и… О Господи…"
"Метро было уже закрыто, но кое-какие ларьки еще продолжали работать.
По счастью, облюбованные Николаем развалины находились в сторонке, не на виду и не на свету. Ему, правда, пришлось попотеть и порядком измазаться, пока удалось выкорчевать пригодную для «дела» железку, да и та оказалась слишком длинной и неудобной. Николай воровато подобрал мокрую брошенную газету, завернул в нее будущее орудие преступления и подумал, что убийца из него, прямо скажем, еще тот. Странное дело – ему было все равно… И на то, что будет с ним самим после того, как все завершится, было наплевать.
Ну, скажем, почти наплевать…
Так ему казалось. Он даже решил, что вспышка эмоций, вогнавшая его в пот при появлении машины Жеброва, совсем выжгла волнение и вот сейчас он вернется во двор, поднимется по лестнице и спокойно совершит то, что должен был совершить…
…Он страшно вздрогнул и буквально подскочил, когда сзади его неожиданно хлопнули по плечу и смутно знакомый голос весело произнес:
– Ого, кого вижу! Ты, что ли?..
Николай крутанулся на пятке… Перед ним, возникнув из-за ларьков, откуда-то со стороны, сугубо противоположной дому со шпилем, стоял и улыбался в сорок два зуба невысокий мужчина в темно-серой пуховой куртке и пестрой вязаной шапочке… О Господи! Алексей.
Которому он, помнится, так потрясающе удачно пытался бить морду на далеком отсюда бабинском перроне. «Дарадара» маленького Мориса… Земля-то кругленькая, оказывается… Ну до чего ж кругленькая…
– П-привет, – выдавил Николай. И попытался спрятать за спину расползающийся сверток, очень плохо маскировавший длинную зловещую железяку.
К его немалому облегчению, Алексей не обратил ни малейшего внимания ни на подозрительный сверток, ни на грязную руку, протянутую для пожатия, ни в целом на взвинченное состояние собеседника.
– А я в гостях засиделся, – доверительно сообщил он Николаю. – Только, блин, лучше бы совсем не ходил. Одноклассник, вишь, прорезался, двадцать лет по заграницам носило. Умник недоделанный.
