Сам Дмитрий с удовольствием бы собрал сейчас все эти папки и зашвырнул их куда подальше, но надо было работать, надо сидеть и вчитываться, чтобы такая вот сволочь не ходила больше по земле.
Он разложил дела в хронологическом порядке. Жестокость убийств и, главное, изощренность уже посмертного истязания трупа возрастала раз от раза. Значит, маньяк, как и многие люди в поисках сильных ощущений, был вынужден делать их все более острыми, иначе чувства притупляются. Так, например, если сначала он просто наносил удары ножом в живот, то затем начал буквально кромсать тело жертвы.
Дмитрий тяжело вздохнул и захлопнул последнюю папку. Ну и мразь! Какое счастье, что раньше ему не приходилось сталкиваться с подобными делами. Теперь на этом фоне какой-нибудь алкаш, пырнувший собутыльника ножом, будет казаться милейшим человеком.
И все-таки что главное? Совершение полового акта во время удушения жертвы является, кажется, просто общим для большинства маньяков такого рода.
Конвульсивные сжатия мышц – вот чего он ждет.
Он достигает какого-то специфического состояния."
"Это общее. И тут маньяк, орудующий в парках (Дмитрий про себя назвал его «маньяк А»), и убийца из электрички («маньяк Б») сходятся. А дальше идет «почерк», детали другими словами.
Многочисленные ножевые ранения – это есть, но если у паркового маньяка количество ударов шло по нарастающей, то убийца из электрички нанес всего семь ударов. Следов от укусов у паркового маньяка вообще не было, а для убийцы из электрички это характернейшая примета.
Первый выходил на охоту летом, преимущественно в жаркие дни, второй же совершил убийство осенью, в конце октября.
Дмитрий еще раз просмотрел записи – самое позднее по времени года дело по «маньяку А» приходилось на 16 сентября. На месяц с лишним раньше. Все правильно. Есть достаточные основания считать убийство в электричке отдельным делом, никак не связанным с делом серийного убийцы, которое разрабатывает группа по особо тяжким. Что ж, не приписывать же действительно все нераскрытые убийства в радиусе ста километров от города некоему мифическому маньяку.
Дмитрий отдал секретарю группы папки с делами.
– Ну что, насладился? – хмыкнул городской «важняк» Никифоров, с которым Диме уже приходилось встречаться не раз.
– И не говори, – махнул рукой Самарин. – Знаешь, лучше одновременно вести десять дел о хищениях на жэ-дэ.
– Ишь чего захотел. Хищения! – засмеялся Никифоров. – Благословенные времена… 0-Бэ-Ха-Эс-Эс… – мечтательно протянул он.
