– А не хочешь пять заказных убийств, два с особой жестокостью, и три изнасилования? Махнемся?
– Да ну тебя! А кто у вас этим маньяком занимается?
– Я занимался, потом передали Хабибулину. По-моему, у него до сих пор. Это же глушь полная.
– Почему полная? Чикатило все-таки нашли.
– А сколько лет он был в разработке? Годы. Маньяк – он хитрый, это тебе не сожительницу бутылкой по голове в состоянии аффекта. У этого достаточно времени, чтобы все до мелочей продумать.
Из здания ГУВД Самарин выходил с чувством омерзения и одновременно злости.
Вишь как устроился, мерзавец! Действительно, все продумал до мелочей. Сколько уже лет ходит непойманный. Дмитрий сжал кулаки. И все-таки рано или поздно – попадешься. Попался же Чикатйло. Тоже был не из самых простодушных.
И только сейчас Дмитрий вспомнил про оставшегося дома Чака. Потом подумалось о том, что завтра суббота и они, как всегда, устроят пробежку…
А там будь что будет.
Костя Сорокин сидел на кухне и боролся с нарастающей тревогой простым русским способом – пил водку.
Нет, он не напился, просто тупо сидел перед черно-белой «Юностью», стоявшей на холодильнике, смотрел все подряд, не вникая в смысл передач, и потихоньку тянул рюмку за рюмкой.
В прихожей надрывался телефон, но Костя не двигался с места. Сначала он срывался на каждый звонок, надеясь, что это Марина, но это всякий раз оказывалась теща. Маргарита Васильевна то рыдала в трубку, умоляя Костю сходить в милицию, то начинала обвинять его во всех смертных грехах и договорилась до того, что он сам, мерзавец и негодяй, что-то сотворил с ее дочерью.
Костя уговаривал, успокаивал, оправдывался – все было надраено.
– Говори, что ты с ней сделал?! – услышал он, сняв трубку в очередной раз.
– Говори начистоту!!
– Маргарита Васильевна, ничего я с ней не делал. Успокойтесь.
– Конечно, тебе легко успокоиться. Ты никогда не любил ее. Это же моя дочь… – Она зарыдала, и речь ее сделалась совсем несвязной. – Моя дочь….
Как я не хотела, чтобы она за тебя выходила! Чуяло мое сердце! Мерзавец!
Сволочь! Образованщина! Ты погубил ее!
Костя сжал трубку так, что побелели пальцы.
– Маргарита Васильевна, я прошу вас успокоиться.
– Конечно, ты-то спокоен! Погубил мою девочку… – В трубке послышались рыдания. – Но учти, тебе это так даром не пройдет. Мы с Александром Илларионовичем сейчас же пойдем в милицию. Ты за все ответишь!
Некоторое время слышался только плач, затем:
«Оставь меня, я все говорю правильно», сказанное кому-то рядом.
