Преступник скоро будет найден, улики собраны, осталось провести у него обыск…
Березин отмахнулся от Кола, как от назойливой мухи.
– Следователь пока я, – ответил он.
– Я понимаю, – смиренно сказал Кол, – но… Видите ли, я сижу в чужом городе, а в Москве меня ждут дела… Жена. Если еще полтора месяца…
– Никто вас не держит, – пожал плечами Березин. – Вы можете возвращаться в Москву. Когда вы нам понадобитесь, мы вас вызовем. К тому же показания вы можете давать и в Москве, в тамошней транспортной прокуратуре.
Оттуда их перешлют сюда. Так что никаких проблем. Вам совершенно необязательно сидеть здесь из-за Константинова.
Колу не надо было звонить Кате, чтобы понять: если он уедет, дело остановится. Василий останется безнаказанным, а рубинов в золоте он не увидит как своих ушей.
После обеда в прокуратуру вернулся Никита Панков. За полдня успел немало – был у Сорокиной на работе, навестил ее родителей. Самарин был особенно рад тому, что Никита избавил его от встречи с Диканскими.
Видеть родителей Марины после сцены во время опознания ему было тяжело.
Выяснилось, что Марина работала в музее Юсуповского дворца на Мойке. Была обычным научным сотрудником. Писала диссертацию по редкой теме «Русские хрустальные печатки XVIII-XIX веков». Получала заработную плату четыреста пятьдесят тысяч в месяц. При этом всегда была хорошо и со вкусом одета, пользовалась дорогой косметикой, духами.
Сотрудники считали, что ее обеспечивают муж и родители.
Если на нее обращали внимание мужчины (что случалось), мягко, но твердо давала понять, что шансов у них нет. От нее, разумеется, отставали – кому хочется тратить месяцы и годы на осаду, когда вокруг полно желающих сдаться без боя.
– Что-нибудь еще?
– Ну стихи писала. По случаю, в стенгазету. В каком-то сборнике даже ее стихотворение напечатали. Вот, кажется, и все.
Так что, Дмитрий Евгеньевич, тут искать нечего.
– Похоже, что так, – кивнул Самарин. – Но я не пойму одного. Этот маньяк скорее всего незнакомый ей человек. Но Сорокина не из тех женщин, кто может пойти куда-то с первым встречным.
– Может быть, он ее силой вытащил?
– Нет, – покачал головой Самарин. – Все свидетели, а главное, старушка эта, старая чекистка, в один голос утверждают, что они вместе встали и вышли в тамбур.
