Вкус ледяного поцелуя

Чем его допекала я, сказать не могу, но у меня столько достоинств, что это неудивительно.

– Ольга Сергеевна, – пробасил он мне в ухо, а я сразу насторожилась, редко кто так меня называл, он откашлялся, к тому моменту и я его узнала, – это Ларионов.

– Слушаю вас, – ответила я доброжелательно, но все равно получилось ехидно.

– У нас тут… Игорь Николаевич считает, вы должны… – Он продолжал мямлить, я уже поняла, в чем дело, прежде, чем он вымолвил: – Убит Дидонов. Причем обстоятельства… Игорь Николаевич предупредил – никакой прессы.

– Скажите, куда подъехать.

Он назвал адрес Миши, и я помчалась туда.

Телефон вновь ожил, звонили все, кому не лень, – новости в нашем городе распространялись со скоростью лесного пожара, Лукьянов тоже позвонил.

– Я разговаривал с Дедом, – сообщил он коротко. – Заезжай за мной.

Я хотела возразить, но с начальством, как известно, не поспоришь. Он ждал на углу у моего дома.

– С Сашкой я погулял, – сообщил он миролюбиво, и за это я ему простила многое. К примеру, то, что он сидит рядом с таким видом, точно все тайны уже вовсе не тайны, а пустячок.

Столпотворения в переулке, где жил Мишка, не наблюдалось. “Жигули” у подъезда и новенький “Форд”, на котором ездил мой хороший знакомый по фамилии Николаев. Я порадовалась, что приехал он, а не кто-то другой. Николаев твердо знал, кто здесь хозяин, и хозяина уважал, не только из корыстолюбия, но и по убеждению, что власть должна быть уважаема.

Дверь в квартиру была закрыта, но не заперта. Я позвонила, решив, что так оно лучше.

– Слава богу, – радостно возвестил он, покосился на Лукьянова и на всякий случай улыбнулся еще шире. – Народ пребывает в сомнениях, так что заждались.

– Меня?

– А то. Ты растолкуешь людям, как они должны воспринимать сей скорбный факт. – Говорил он негромко, а потом и вовсе зашептал, потому что мы вошли в квартиру.

Первым я увидела Николаева, он нервно курил, стоя возле распахнутой двери в туалет.

– Здравствуйте, – скромно поздоровалась я.

– Взгляни, – кивнул он в сторону комнаты.

Я без удовольствия заглянула и убедилась, что со вчерашнего вечера здесь ничего не изменилось, Дидонов лежит голый поперек кровати, костюмчик висит на плечиках…

– Дожили, – рыкнул Николаев, подскакивая к дверям. – Полюбуйся… Слуга народа, мать его. Спятили совсем.