Вкус подчинения

Я быстренько приковала пушистыми наручниками его руки и ноги к резным, кованным столбикам и убежала облачаться в купленный по бешеной цене наряд. Но карта теперь была в моем доступе и я не стеснялась тратить деньги.

— Ты все равно все отработаешь, — однажды сказал мне Давид, но я уже и сама решила, что буду заниматься его благотворительными фондами.

— Если только ты не будешь уставать от сессий и воспитания ребенка. А еще не забудь про незаконченное образование. Мне же не нужна необразованная жена.

Да, Давид все продумал от и до.

И я была не против. Я так устала от неизвестности и страха за сестру, что обыденность и график были мне по душе.

Тем более, всегда можно разбавить невыносимый быт вот таким вот латексным костюмчиком с вырезом на одном очень важном месте.

Не зря японцы считаются самой развратной нацией. Так они выражают свою педантичность. Нет смысла нарушать порядок в жизни и работе, буянить и сходить с ума от эмоций, если можно как следует оторваться в своих фантазиях и за закрытыми дверями супружеских спален.

Этим я и собиралась заняться, войдя в полной боевой готовности в спальню.

Там уже дергал за наручники и звал меня Давид, но замер, когда я щелкнула короткой плетью по своей ладони и произнесла:

— Не дергайся, милый. Сегодня ты в моей власти.

______________________________________________________________________________________

Нет, ну не как они меня отпускать не хотят. Что же там придумала Майя?)) Завтра точно последний день!!

Часть 3

— Майя! — стараюсь сделать голос строже, но получается лишь хрип.

Нет, я хотел этого. Жаждал. Пылал, только от мысли, как мы будем выбирать наряд госпожи.

Один такой уже лежит в шкафу.

Но вот она сама. Сама придумала. Сама приковала меня к кровати. Чертовка.

Кто же знал, что из мышки с лицом жертвы выйдет такая шикарная госпожа, с ее красными как шелк губами, распущенными волосами и черным облегающим, как кожа костюмом.

— Молчи и возможно я сделаю тебе очень хорошо.

— А если нет? — задаю вопрос и впитываю каждое движение бедер, пока он обходит кровать с правой стороны. Улыбается и вдруг исчезает внизу. Словно в дыру проваливается.

— Майя!

— Я в порядке, — вскакивает она и откидывает шелк волос со лба, ворчливо стягивает безумной высоты шпильки и снова входит в свою прекрасную роль.

Смешная. Сексуальная. Моя.

Впиться губами в этот широкий рот. Разодрать в клочья костюм и долго оставлять следы на бледной, как снег коже.