Вкус подчинения

Рука сама потянулась от груди, к поблескивающей влагой темно розовой головке, накрыла ее и чуть сжала.

Руки, издавшего рык Давида, тут же оказались на моем халате, сдернули пояс и, обернув его вокруг моей шеи, потянули на себя.

Он даже не дал свести ноги, и поставил меня ровно над собой, чтобы раскрытые половые губки, почти коснулись члена.

И я бы села прямо на него, вобрала в себя твердое естество почти целиком, если бы не блик от экрана с новым сообщением.

Снова мое имя, но на этот раз видео файл.

Страх ледяной коркой покрыл тело, и я широко распахнула глаза, прекрасно понимая, что это может быть за видео.

Вся грязь моей жизни в нескольких минутах.

Насадись я сейчас на член Давида, забуду обо всем. Вместо этого тяну идеальный ствол вниз и сажусь, не впитываю в себя, а просто глажу половым губами вдоль, чувствуя, как пульсирует клитор, касаясь твердой, как сталь плоти.

И я ставлю руки на стол, прижимаясь к Давиду, как можно сильнее, и начинаю вспоминать, как двигалась когда — то на шесте, какие волны делала, как сжимала его ногами, словно страстного любовника, а главное как терлась об него, как будто пытаясь выжечь искры.

Так приятно, приятно до одури и ему. Он смотрит мне в глаза, оборачивает пояс вокруг шеи еще раз и тянет, почти лишая возможности дышать. Отпускает. И снова.

Тянет, отпускает. Хочется еще, но думать надо о другом.

Я чуть ускорилась, стала кататься на его члене как по волнам, чувствуя, что смазка выделяется все сильнее, улучшая скольжение.

И пока он ослабляет пояс, я нахожу рукой мышку.

"Опасно, очень опасно, но делать нечего и я доставляя удовольствие Давиду, вылизывая шею, нажимаю несколько кнопок. Только и надеюсь, что из-за чавкающих пошлых звуков и вибраций голоса, он не услышит кликов мышки.

Сделано: Удалить файлы. Перебросить отправителя в черный список.

Как прошли выходные?)

Глава 41. Давид

Майя. Майя как бомба с часовым механизмом. От нее можно ожидать порой чего угодно.

Слепой покорности сегодня и неожиданной инициативы завтра.

Она как цветок, который Давид нашел еще совсем бутоном и с каждым шагом она распускалась все сильнее.

Еще несколько дней назад, она даже Давида трогать боялась, шугалась каждого касания, сегодня ласкает себя сама, делая это с опытностью обольстительницы.

Давид понимал, что пропадает и перестал этому сопротивляться. Перестал пытаться противиться чувству, что возникло еще тогда, когда она подняла на него свои большие ясные глаза. Глаза сабы.