Вкус подчинения

Сейчас она трется всем телом об него, так лихо двигает бедрами, как наездница, скачущая галопом по цветочным полям. И он не выдержал.

Скинул ее с себя в это поле, развел стройные ноги в стороны и просто вошел в самый центр ее женственности.

Сразу и на всю длину.

Ее лоно, как родное приняло его член, а губы растянулись в манящей улыбке безумной, когда она сама обхватила ногами его бедра и выгнулась дугой. Открывая взору набухшие, покрасневшие соски, в которые он тут же вгрызся с яростью голодного волчары.

Он скучал по ее телу, скучал по узкой расщелине, в которую так приятно вбиваться без страха сделать больно.

Потому что она приняла его натуру, свою натуру, приняла его жесткость и сама подталкивает его к ней, порой царапая кровь в спину или оттягивая волосы.

— Сильнее, — сдавленно произнесла она и снова сомкнула зубы, боясь издать лишний звук.

Он помог, протолкнул три пальца в рот и трахал, с той же ритмичностью, с которой член толкался в желанное тело.

И вот еще череда нескольких отбойных, как молот фрикций, грудь что так потрясно сотрясается в такт толчкам и Давид ощущает, как его член сильнее обволакивает женская плоть. Буквально сжимает тисками. Женские тонкие пальчики тянут его за лацканы пиджака и все…

Он отпускает себя и срывается, скользя внутри на полной скорости, чтобы, наконец, взорваться обжигающим внутренности оргазмом.

А потом они долго лежали, на полу, освещенные лунным светом и молчали.

Говорить не хотелось, хотелось просто вдыхать женственный аромат, который не перебьешь ни одними духами.

— Давид… Хозяин, — еле расслышал он сквозь шум в голове и заполошное дыхание.

— Говори, сегодня можешь просить о чем хочешь, — с улыбкой еле выговаривает он и покрывает поцелуями влажную шею.

Наверное, целую минуту она молчала, просто часто дышала, и каждый раз выпускала струю воздуха, когда хотела произнести свой вопрос или просьбу.

— Я не знаю, когда еще попаду в Париж и попаду ли вообще…

— Не надо загадывать.

— И все равно. Вы так много работаете, может быть отдохнете.

— Я только что прекрасно отдохнул, — руками он провел от тонкой талии к бедрам и стал двигаться внутри медленно и нежно, чувствуя насколько там сейчас мокро от смешения соков.